b000001066 - page 21

0. и. сенковскій.
ровны съ Китайцами» н воедѣваетъ «деньги», но тотъ, который
ііздавалъ «Моск. Тел.», ссорился съ другомъ и недругомъ за свои
убѣжденія, иорицалъ направленіе драмъ гг. Шаховского и Куколь-
ника п не воспѣва.чъ денегъ».
Все это какъ нельзя болѣе правда; но чѣмъ больше задумы-
ваемся мы надъ судьбой Полевого, тѣмъ настойчивѣе выступаетъ
Ііередъ нами вопросъ: «что-же такое съ намъ случилось»? Панаевъ
говорить: «испугался». Другіе ссылаются на обремененіе многочи-
сленнышъ с.ешеиствомъ...
Выло и то, и другое. Но не трудно кажется вообразить себѣ
иную обстановку, гдѣ съ такими людьми, какъ Полевой, никакого
:іліі не случилось-бы, не иришлось-бы ему въ этой иной обстановкѣ
ня холопствовать, ни лицемѣрить, не пришлось-бы отрекаться отъ
себя и восхвалять романы частнаго пристава только потому, что
то:іу дана власть вязать и развязывать. Можно-ли разсуждать сь
точки зрѣнія этой, не идеальной даже, но все-же лучшей обста-
новки? Намъ думается, что да. Вѣдь оби^ество существуетъ совсѣмъ
не для героевъ, а обп^ественная жизнь — не для героическпхъ по-
стуііковъ. Герозвъ такъ мало, что изъ-за нихъ-бы не стоило хлопо-
тать. Большинство смертныхъ представляетъ пзъ себя коллекціи
весьма и весьма дюжпнныхъ людей. Умныхъ, не глуиыхъ по край-
ней мѣрѣ между ними достаточно; но тѣ, кто одаренъ исключитель-
ной силой воли, могучей вѣрой, способностью приносить въ жертву
идеалу свое тщеславное, вѣчно алчущее «я», — встрѣчаются въ
вцдѣ исключенія. Герой въ любой обстановкѣ — развѣ уже самой
исключительной — не затеряется, но оэиі,ественная жизнь должна
чыть приспособлена къ людямъ средней воли, п ихъ-то чувство до-
стоинства она и должна оберегать. А если она не дѣлаетъ этого,
если она это человѣческое достоинство тоичетъ въ грязь, если она
возводитъ въ принциііъ — неуваженіе къ нему, въ систему— преслѣ-
дованіе его, то кто-же виноватъ? Неужели слабый человѣкъ средней
Ііуиі, обремененный многочислен нымъ сеыеиствомъ?..
Чувство собственнаго достоинства — удивительный и лучшій
іііръ природы человѣку, вѣрнѣе — это чувство иріобрѣтено имъ цѣноіо
величайшихъ усплій и ненсчислимыхъ страданій. Поэтоыу-то оно
такъ и привлекательно, поэтому-то оно и есть лучшее, что находится
иъ нашемъ распоряженіи. Хотите знать, какой судъ можно пронз-
нести надъ той или другой эпохой, надъ тѣми или другими истори-
ческими условіями, — спросите себя: а какъ эта эпоха, какъ эти
нсіорлческія условія относились къ чувству человѣческаго достоин-