22
ЖПЗНЬ
ЗЛМѢЧЛТЕІЬНЫХЪ
ЛЮДЕЙ.
«Уже
п то
унц;іительно думать,
что
такая сволочь можетъ
когда
выбудь
одержать
надо
мною
верхъ,
благодаря
моей
непредусмотрп-
тельности.
Говорили,
что
у
меня
есть
только
ожесточенные
враги
или
фанатнческіе
друзья;
если
это
такъ,
я
насмѣхаюсь
надъ
моими
врагами,
я
доказываю
нмъ
каждый
день,
что
иасмѣхаюсь
иадъ
ними
и
не
боюсь
нхъ;
но
я
чувствую
въ
то же
время,
п
очень
сильно,
что
пмѣю
большія обязательства
къ
тѣмъ,
кто
удостаиваетъ
меня своиаъ
дружескимъ
фанатнзмомъ,
и
что
я
прежде
всего
долженъ
оправдать
пхъ
лестное
пристрастіе пронзведеніями,
достойными
ихъ н
меня.
«Вы
не можете
новѣрпть,
какія
жертвы
я
приношу,
чтобы
заслу-
жить
уваженіе
мопхъ
друзей,
н
до
снхъ
норъ
ничто
не
удается
мнѣ;
въ
началѣ
каждаго
года
я
говорю
себѣ:
наконедъ
я
свободенъ,
—
почти
свободенъ,
и
могу
сиокойно
заняться моими
собственными
нро-
изведеніямн!
Тщетная
надежда:
мадо-но-малу
всѣ
работы
сваля-
ваются на
меня,
—
н
въ
концѣ
года
жертва
принесена,
а тяжесть
монхъ
занятій
не
уменьшилась
ни
на
волосъ.
«Нынѣшній
годъ
я
прннесъ
еще
ббльшія
жертвы
и
уже вижу,
что
безъ
меня
дѣло
не
идетъ
и
что все
мое
время
будетъ
истрачено
на
по-
мощь
друпшъ,
а
помогать
—
просто
значить
дѣлать
все
самому!
—
Вы
мнѣ
скажете: можетъ
быть!
но
эти
сто
толстыхъ томовъ
«В.
для
Ч.»
—
уже
ДОБО.ІЬНО
хорошія
права
на
славу;
вы
рязвыпали
тамъ
множество новыхъ
идей
о
множествѣ
предметовъ;
онѣ
произвели
не
одннъ
умственный
переворотъ
въ
нашей
странѣ;
онѣ
дали
не
одинъ
спасительный
толчекъ.
Положимъ,
что это
правда,
потому
что это
было
сказано
и
повторено
сто
разъ
моими
друзьями
и
даже
моиміг
врагами:
но что
такое
«В.
для
Ч.»?
Это
вещь
эфемерная;
въ
ііродажѣ
не
оста.!іось
даже
ни
одного
экземпляра
изъ этихъ
ста
томовъ;
все
было прочитано,
изорвано, потеряно,
этого не
перепечатаютъ
ни-
когда,
и
намять
о
моихъ
громадныхъ
трудахъ,
обо
всѣхъ
этихъ
толч-
кахъ,
обо
всѣхъ
этихъ
умственныхъ
нереворотахъ
изгладится
очень
скоро: обо
мнѣ
останется только
одно
смутное
нреданіе.
«Лѣтъ
черезъ
десять
вы сами
забудете
все,
что
тамъ
находилось,
и
можетъ
быть
спросите
себя
съ
удавленіемъ:
но что-же
такое
сдѣ-
лалъ этотъ
че.ювѣкъ,
внушнвшш
мнѣ
когда-то
столько
уваженія
и
дружбы?
Достигнуть
такого
результата
послѣ
столькихъ
трудовъ
—
объ
этомъ
страшно
подумать!
Ваше
благородное
сердце
сумѣетъ
понять
грусть, меланхо-чш,
уныніе,
часто
овладѣвающія
мною
отъ
этого».
Въ
общемъ
характеристику,
данную Сенковскнмъ самому
себѣ,
яы
считаемъ
совершенно
справедливой.
Но
очень можетъ
быть,
