b000001066 - page 20

14
надъ для всѣхъ аргуыентовъ національнаго самодовольства. Народа
на сценѣ нѣтъ, вмѣсто философской точки зрѣнія — господствуетъ
нравственная. Пріобрѣтеніе удѣла —великая заслуга, эпитеты добро-
детельный и яедобродѣтельный пестрята страницы. Сантішенталь-
і|ый ыоралистъ повсюду стоптъ рядомъ съ панегпристоыъ силы. Какъ
бы въ отвѣтъ «Исторін Государства Россійскаго» Полевой иишетъ
свою «Исторію русскаго народа».
Прекрасная кнпга, не утерявшая своей дѣны еще и до настоя-
щаго времени. Для людеи-же 20-хъ и 30-хъ годовъ она была на-
стоящимъ откровеніемъ. Молчаливый и закабаленный народъ впер-
вые заявплъ о своешъ непосредственношъ участіи въ дѣлѣ созданія и
государства и исторін. Ему было отведено свое мѣсто, и тѣмъ ярче вы-
ступило противорѣчіе между народомъ, создавшпмъ псторію, и крѣ-
постнои, безправной массой, въ которую превратился тотъ-же на-
родъ и о чемъ совсѣмъ забылъ Карамзинъ.
Одна эта книга могла-бы обезсиертить имя Полевого, а если
прибавить къ ней его зіслупі какъ издателя «Московскаго Теле-
графа», какъ предшественника Лермонтова, то право становится
грустнымъ, что у насъ нѣтъ даже его приличной біографіин только
десятокъ статей, разбросанныхъ въ журналахъ, да давно зате-
рявшійся памятникъ на Волковомъ кладбпщѣ — вотъ и все, что
осталось отъ спльнаго бойца, когда-то передового дѣяте.ш нашего
общества...
Правда, впослѣдствіп Полевой самъ себя опровергъ н набросилъ
на свое имя очень темную тѣнь. Случилось это послѣ неожиданнаго
ирекращенія «Московскаго Телеграфа», когда его издатель остался
безъ всякихъ средствъ къ жизни и къ довершенію всего получилъ
строгое внушеніе. Человѣкъ умалился. Теперь если ужь надо о чемъ
разсказывать, то не о прежней почти героической борьбѣ съ
самодовольствомъ и обскурантнзмомъ, а о писаніп только патріоти-
ческихъ произведеній, о сотрудничествѣ съ Булгариньпіъ, объ откро-
венномъ ухаживаніи и забѣганіи передъ силой жизнп. Полевой дѣ-
лалъ все, что могъ, чтобы забыли его-же самого и первую половину
его дѣягельностп. Однако онъ не достигъ этого.
Посмотрите, какая глубокая иронія и вмѣстѣ съ тѣмъ какая
глубокая истина скрывается въ словахъ Вѣлинскаго, случайно
брошенныхъ имъ въ одной изъ библіографическихъ замѣтокъ:
«Не тотъ г. Полевой, который не додалъ шести книжекъ
«Рус. Вѣст.», не тотъ, который выкраиваетъ изъ чего попало
илохія драмы, создаетъ комедіи вродѣ «Война Ѳедосьи Сидо-