ПА В Е Л | ХМЕЛЕВСКОЙ ШАГИ | ( и В Е К А
П.ХМЕЛЕВСКОЙ 4 ШАГИ $ ЗЕКА & (очерк истории струнинского I хлопчатобумажного комбината «Пятый Октябрь») ЯРОСЛАВЛЬ 1974
«Нам нужно знать в лицо все наши заводы и фабрики... Надобно знать роль наиболее типичного завода, каждой отрасли производства». М. Горький
ОБ АВТОРЕ ЭТОЙ КНИГИ Большой трудовой путь прошел автор книги-очерка истории струнинского хлопчатобумажного комбината «Пятый Октябрь» Павел Ильич Хмелевской. Родился он в 1921 году в селе Шебелинка Балаклеевского района Харьковской области. Восемнадцатилетним юношей окончил педагогическое училище, затем работал учителем истории и заведующим школой. Через год, закончив военное училище, служил штурманом авиации дальнего действия. Здесь и застала его Великая Отечественная война, участником которой ему довелось стать. После демобилизации в 1946 году Павел Ильич приезжает в город Струнино Владимирской области. С тех пор вся его трудовая деятельность связана с этим городом текстильщиков. Здесь он работает заведующим учебной частью детского дома, заведующим партийным кабинетом Струнинского райкома партии, директором школы ФЗУ, председателем колхоза, заведующим районным отделом народного образования, заместителем председателя райисполкома, секретарем Александровского райкома КПСС. В октябре 1965 года его избирают секретарем партийного комитета струнинского хлопчатобумажного комбината «Пятый Октябрь», где и работает по настоящее время. В 1967 году П. И. Хмелевской с отличием закончил Московский заочный педагогический институт. Являясь членом общества «Знание», 3
ведет большую пропагандистскую и агитационную работу, выступая с лекциями и докладами перед рабочей аудиторией. За трудовые достижения П. И. Хмелевской награжден орденом Трудового Красного Знамени, а также медалью «За трудовое отличие». Книга-очерк «Шаги века» посвящена столетию комбината «Пятый Октябрь»— одного из крупнейших предприятий Владимирской области. В ней воздается должное ветеранам революции и труда, ушедшим на заслуженный отдых, тем, кто оставил после себя заметный след в памяти людей, и, разумеется, тем, кто и сейчас приумножает трудовую славу многотысячного коллектива. Автор, шаг за шагом прослеживая вековую историю комбината, убедительно показывает, как росли, мужали в борьбе и труде струнинские текстильщики. Нет сомнения, что книгу-очерк П. И. Хмелевского «Шаги века» с интересом прочтут не только рабочие и специалисты комбината «Пятый Октябрь», но и жители города Струнино, гордящиеся революционными и трудовыми традициями своего старейшего промышленного предприятия.
ГЛАВА I СТРАНИЦЫ БЫЛОГО КОМБИНАТ «НАЧИНАЛСЯ» ТАК... Когда под веселый бойкий перестук колес электропоезда Москва — Александров голос поездного радиодиктора объявляет: «Струнино», — состав останавливается у высокой платформы. Взору вышедшего из электрички пассажира с платформы открывается вид на долину речки Черная. На левом высоком берегу ее, тесно прижавшись друг к другу, выстроились в улицы одноэтажные домики поселков Отрада, Первомайский, Безбородовка, Струнинская Горка. За Струнинской Горкой, в два порядка по пологому склону вниз, к речке Печурка, протянулась деревня Струнино. На правом, более отлогом берегу речки Черная, крепко 5
вросши в землю, стоят огромные красно-бурые, давнишней кирпичной кладки, фабричные корпуса. Над ними — высокая, стройная труба. А дальше, за фабричными постройками, за рекой Горелый Крест, раскинулся новый город с многоэтажными домами, школами, детскими садами, Домом культуры и Домом спорта. Струнино... Теперь уже трудно с определенной точностью утвердительно сказать, чему и кому обязано оно своим наименованием. Местные краеведы утверждают, что произошло оно от славянского слова «струнить», что означает охотиться, связывать ремнем или веревкой пойманного на охоте животного. В давние глухие времена в здешних местах было кого «струнить». На месте, где вырос и расширяется молодой город текстильщиков, был дремучий лес, полный всякого зверя. И, наверное, не случайно, как гласит старинное предание, переславский князь Александр, получивший в 1240 году к своему имени славное дополнение «Невский», наезжал в эти места поохотиться, останавливаясь в Новой Слободе. Не потому ли Слобода та стала потом называться Александровой, Александровской Слободой. В XVI веке она перешла во владение одного из потомков Ивана Калиты князя Василия III, превратившего Александровскую Слободу в свою подмосковную дачу — место «для прохлады». Сын же его Иван Васильевич, а точнее царь Иоанн IV Грозный, превратил ту Слободу в центр своей опричнины. Подолгу живя в Слободе, Иван Грозный выкраивал от длинных молебнов и кровавых расправ над неугодными боярами время на охоту в близлежащих к Слободе лесах и оврагах. Нередко царь с сыновьями тешил себя соколиной охотой. Царские сокольники жили в деревне, за которой до сих пор сохранилось название Соколово. Да, тут места такие, что название любого — свидетель истории. Начнешь разглядывать и удивишься точности и определенности прижившихся наименований мест, связанных с определенными людьми и событиями. Выбрал Иван Грозный на крутом надозерном склоне место кары над боярами, и оно поныне зовется «Каринское». Большое Каринское, Малое Каринское. А недалеко от них место, где рубили боярам головы топором, — Топо- риха называется. 6
Есть свидетели и другой давней поры — нашествия татаро-монголов. Гидеево — стоянка хана Угидея. Курга- ниха (курень хана)—местожительство какого-то хана, Бакшеево — местопребывание татарского старшины. Ар- саки, Арханка, Ям, Татариново, Толмачево и другие места получили свои наименования от той поры: черные следы не скоро смываются. Под 1519 годом деревня Струнино упоминается в Писцовой книге. Царь Алексей Михайлович в апреле 1654 года дал жалованную грамоту Афанасию Тимофеевичу Струнину на владение землей неподалеку от деревни Следнево. Позже деревня Струнино и земли, прилегающие к ней, принадлежали Сабуровым. По данным 1859 года в деревне Струнино было всего 19 дворов — в них проживало 49 мужчин и 59 женщин. Затерявшиеся среди дремучих лесов поля близ Стру- нинской деревни, как и во всей округе, лучше всего родили рожь и лен. Домотканый холст служил и материалом для одежды, от рождения до старости, и погребальным саваном, и предметом торговли. Поэтому льносеяние и льно- ткачество в здешних местах велось испокон веков. Льно- ткачество за многие годы развивалось и крепло, как один из наиболее основных и наиболее распространенных видов местных промыслов Александровского уезда. Для этого были свои причины: малоземелье, скудость почвы, низкие урожаи. Сельское хозяйство не могло удовлетворить растущие потребности жизни крестьянской семьи. С другой стороны — слабая занятость крестьян полевыми работами в весенне-летние месяцы и свободное время зимой. А больше всего — нужда заставляла браться за какой-либо промысел или бросать хозяйство (временно или навсегда), искать заработок в ближайшем городе, чаще на фабриках и заводах. Отмена крепостного права в 1861 году расчистила дорогу растущему капитализму. На смену кустарным промыслам и капиталистической мануфактуре вырастает фабрично-заводская промышленность. На Владимирщине, являвшейся, по определению В. И. Ленина, «наиболее промышленным районом» страны, процесс развития Фабрично-заводской промышленности протекал заметно быстрее, чем в России в целом. Бумаготкацкому производству в Александровском уезде положил начало купец Федор Николаевич Баранов. 7
Сначала он скупал у крестьян-кустарей холстинку, нанку, сарпинку, тик и перепродавал их на ярмарках. Потом стал скупать пряжу. При своем доме в Александрове завел небольшую красильню для крашения пряжи и холстинки в синий кубовый цвет. Вскоре открыл контору по раздаче пряжи кустарям. Несколько позже занялся тем же другой александровский купец — Степан Иванович Зубов. В 1818 году Ф. Н. Баранов построил в Александрове красильное заведение, которое после его смерти в 1838 году перешло во владение сына—Ивана Федоровича. Предприимчивый, хитрый и изворотливый, он сколотил капиталец и в 1846 году вместе с купцом С. И. Зубовым построил большую фабрику для набивки ситцев в Карабанове. После смерти И. Ф. Баранова фабрикой владели сыновья и компаньоны Троицко-Александровской мануфактуры. В 1874 году один из сыновей И. Ф. Баранова, Асаф Иванович, отделившись от братьев, решил завести свою фабрику. Недалеко от деревни Струнино Александровского уезда, на речке Печкура, стояла мельница. Она принадлежала Николаю—брату Аоафа. Бывая на мельнице, Асаф облюбовал подходящее место для своей фабрики: лужайку у слияния двух речек — Черная и Горелый Крест — на участке, принадлежавшем военному инженеру А. К. Лу- бны-Герциг. Близко к воде и к железной дороге Москва- Ярославль, проложенной в 1873 году. 20 декабря 1874 года А. И. Баранову было дано разрешение от губернских властей на строительство красильно-набивного заведения. Это и считается официальной датой основания крупного текстильного предприятия, которому впоследствии присвоено наименование — хлопчатобумажный комбинат «Пятый Октябрь». Выросли корпуса красильного и ситцепечатного отделений. В первое время Баранов скупал у кустарей неотделанный холст. В Александровском уезде немало суще- ствовало «ткацких светелок», где на простых деревянных станках вырабатывалось до 60 тысяч кусков (2 млн. 400 тыс. метров) в год сарпинки, тика, холстинки, камлота и других тканей. Чтобы больше привязать кустарей к своей фабрике, 8
Баранов организовал несколько артелей ткачей. Особенно славились ткани, сделанные руками Соколовских ткачей. На нижегородской ярмарке они были отмечены золотой медалью. Позже, когда делами фабрики стали управлять компаньоны А. Баранова, для рекламы стру- нинская фабрика стала называться «Товариществом Соколовской мануфактуры А. И. Баранова». После красильно-набивного корпуса в 1876—1877 годах был построен ткацкий, а в 1881 —прядильный. С пуском прядильного и ткацкого отделений Баранову стали не нужны деревенские кустари-светелочники, да и они сами выдержать конкуренцию с фабрикой не могли: на фабрике в Струнине ткач зарабатывал вдвое больше. Прямой расчет (а в большей степени — безвыходность) заставляла крестьян-кустарей бросать ткацкий стан. Одна за другой закрываются светелки в деревнях Каши- но, Соколово, Колычиха, Копцево, Романово, Бухары и других. Из Каринского мастерок перебрался было в Воскресенское, но и там его достали щупальцы фабрики- спрута. Разоренные мастерки и ткачи-светелочники, бро9 Вид фабрики и поселка в 1890 году
сив свое дело, вынуждены переходить на фабрику. Пуск прядильно-ткацкой фабрики, оснащенной хорошим по тому времени оборудованием, ускорил расширение и переоборудование и красильно-набивной. За сравнительно короткий срок «Соколовская мануфактура А. И. Баранова» превратилась в большое производство. Не случайно в своей книге «Развитие капитализма в России» В. И. Ленин упоминает струнинскую фабрику как одно из крупнейших предприятий России. По данным 1879 года, на ней работало 1688 человек. За год выпущено товаров на 3 миллиона 522 тысячи рублей. В 1890 году производство выросло до 4 млн. 950 тыс. рублей, число же рабочих составляло 2771 человек. Расширяясь, фабрика в 1897 году имела 46 тысяч прядильных веретен, 1205 ткацких станков, 9 печатных и 7 красильных машин. Двигательную силу давали 20 паровых котлов мощностью в 1500 лошадиных сил, своя электростанция. Кроме того, фабрика имела газовый завод и завод по производству касторового масла. Недалеко от села Рождествино стоял и химический завод, производивший кислоты и краски. По сведениям 1897 года, на фабрике работало 2527 мужчин и 1548 женщин. Их руками в год производилось 102 тыс. 600 пудов пряжи и 745 тыс. кусков окрашенной и напечатанной ткани. Главными рынками сбыта стали Москва, Нижегородская и Ирбитская ярмарки. Доходы фабриканта не были «манной небесной». Он их выжимал жестокой эксплуатацией рабочих. Условия труда и жизни на барановской фабрике в Струнине ничем не отличались от условий других текстильных фабрик губернии, разве только более продолжительным рабочим днем, более низкой заработной платой да невыносимым житьем в казармах-спальнях. Вопросами фабричной санитарии фактически никто не интересовался, вентиляция отсутствовала, .о технике безопасности не заходило и речи. В цехах — пыль, пары, вредные газы, грязь. Медицинская помощь поставлена плохо. Очень тяжелыми были жилищные условия. Для размещения рабочих в 1878 году фабрикант построил первую деревянную казарму-спальню. Позже в разные годы построены пять деревянных и четыре каменных казармы, где проживало более шести тысяч человек. В казармах для одиночек на сплошных дощатых нарах «в два эта10
жа», набитых клопами и тараканами, спали вповалку, подстелив что-либо из верхней одежды, одеваясь чем придется. Не лучше и в казармах для семейных. В узких и темных каморках в одно окно, «на сторонках», нередко жило 3—5 семей, отделявшихся друг от друга ситцевыми занавесками. «Теснота, несусветная грязь, детский плач, ссоры женщин, пьяные драки... Это был сущий ад!»— так вспоминают старожилы-струнинцы. Рабочий день в конце 80-х годов прошлого столетия был продолжительным — по 13—14 часов, а то и более. Работали «от зари до зари», «до петухов». Сдельная работа («Вынь да положь!», «В лепешку разбейся, а сделай!») выматывала у людей силы. И без того скудный заработок систематически урезывался всевозможными штрафами, вычетами, (вплоть до пятачка за кипяток. Ткацкий помощник мастера (а поммастера, граверы, раклисты считались привилегированными и высокооплачиваемыми рабочими) получал 22—27 рублей в месяц, хороший ткач—12—13, женщины—10—11, подростки— 5—6 рублей. На фабрику охотно брали женщин и подростков — «более спокойный, уступчивый и дешевый элемент». Закон об ограничении женского и детского труда уже был объявлен, но кто с ним считался! 13-летних записывали 17-летними, а бывало, что матери и отцы в качестве «помощников» (заставляла сдельщина) приводили на фабрику своих 9—10-летних детей. Большинство рабочих были неграмотными. Но фабрикант понимал выгоду некоторого повышения образования рабочих. Асаф Баранов слыл либералом, принимал активное участие в делах уездного земства. Благодаря «заботам» доброго хозяина», в Струнине в 1892 году построили школу, в 1895 году—больницу на 50 коек. Несколько народных школ построено в крупных селениях Александровского уезда — в Кудрине-Новоселке, Андреевском, Ново-Воскресенском, Обашеве и других. Фабриканту нужна была подготовленная «физическая рабочая сила», которую можно эксплуатировать наивыгоднейшим образом. Заботясь о «физической силе», которая «должна питаться и питать других», хозяин «позаботился» и о «душах» своих рабочих: в 1898 году в Струнине открылась церковь. Появился и «пастырь духовный»— поп Алексей Рождественский, образованный, хитрый и ко11
варный, не только «слуга господний», но прежде всего слуга господствующего класса. Церковь, трактир Потапова, «орлянка», кулачные бои — вот и все «развлечения» рабочих. Фабричный двор обнесен высоким забором, ворота — в сторону станции Бараново (ныне ст. Струнино) и «входные», со стороны реки. На воротах стояли сторожа и полицейские. В казармах смотрители и «хожалые» не давали собираться «больше двух», после 10 вечера запрещалось петь, громко разговаривать, ходить по коридору. Все расходились по каморкам, забирались на нары, гасили газовые рожки. Наступала гнетущая тишина, беспросветная тьма, царившая над спящими, измотанными тяжким трудовым днем прядильщиками и ткачами. ПЕРВОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ Тяжелые условия жизни, жестокая эксплуатация и политическое бесправие толкали струнинских рабочих на борьбу против гнета и полицейско-административного произвола. Когда становилось невыносимо, они бросали работу и предьявляли хозяину требования об улучшении своего положения. Первые выступления струнинских рабочих, как и других предприятий, в 70—90-х годах прошлого столетия знаменовали, по определению В. И. Ленина, «пробуждение антагонизма рабочих и хозяев, но у рабочих не было, да и быть не могло сознания непримиримой противоположности их интересов всему современному политическому и общественному строю, то есть сознания социал-демократического. В этом смысле стачки 90-х годов, несмотря на громадный прогресс по сравнению с «бунтами», оставались движением чисто стихийным». Не будет преувеличением сказать, что струнинцы одними из первых вступили на путь рабочего движения в губернии. Первая стачка произошла в 1882 году. Причиной явилось вспыхнувшее недовольство рабочих испорченными продуктами, которые отпускались из хозяйской харчевой лавки. Это был уже не первый случай. И рабочие не захотели терпеть, возмутились. 13 августа 1882 года 214 набойщиков бросили работу и заявили, что не встанут снова к станкам до тех пор, пока в лавке не появятся хорошие, свежие продукты. 12
Стачка длилась целую неделю. Рабочие стояли на своем, но не уступал и хозяин. Местные полицейские власти вынуждены были вмешаться и предложили фабриканту завезти свежие продукты, «дабы не дразнить собак», как выразился полицейский пристав. ...Прошло пять лет после первого выступления стру- нинцев, но в их жизни мало что изменилось. Тем временем фабрикант свои затруднения в делах решил поправить путем задержки выдачи зарплаты рабочим в 1887 году. Проработали рабочие октябрь — зарплату не получили. Пришел ноябрь — то же самое. 13 декабря 1887 года вся фабрика остановилась — более трех тысяч рабочих ушли из цехов. Они заявили фабриканту, что не приступят к работе, пока с ними не будет произведен полный расчет за прошлые месяцы. Перепуганный фабрикант, уже знакомый с твердой решительностью текстильщиков, 14 декабря выдал заработную плату за октябрь. Рабочих это не только не успокоило, но еще больше возмутило. Они потребовали немедленно выдать им заработанное и за ноябрь, уплатить за дни стачки и оставить на фабрике двух своих товарищей, которых фабричная администрация хотела уволить. Требования рабочих были предъявлены столь категорично, что фабриканту ничего не оставалось другого, как удовлетворить их. 16 декабря рабочие прекратили стачку. В первое пятилетие девяностых годов фабрикант приобрел печатные машины для красильно-набивной фабрики, поставил ряд новых чесальных и банкаброшных (ровничных) машин, прибавил около трех десятков ткацких станков. Рисунчатая лицевая печать на ткани, выполняемая печатными машинами, быстро вытеснила ручную набивку и получила широкий спрос на рынке. Фабрикант довольно потирал руки. Но тут случилось несчастье: от высокой температуры в сушилках возник пожар. Загорелись решетки и полы, по развешанной на вешалах сохнувшей ткани пламя перекинулось на потолки и крыши. Вскоре всю фабрику охватило огнем. В огне и дыму, под обломками рухнувших перекрытий, погибло двое рабочих, многие получили тяжелые ожоги. Почти вся красильно-набивная фабрика сгорела, на долгое время рабочие остались без заработка. Фабрикант свои беды решил, как всегда, поправлять за счет снижения платы рабочим. Увеличились штрафы, налагав13
шиеся по любому поводу. Не так поммастеру ответил, шапку перед мастером не снял, брак допустил— за все плати! И снова терпенье лопнуло. 29 декабря 1897 года рабочие всех трех фабрик объявили стачку. Они потребовали сократить рабочий день, повысить расценки, изменить систему наградных и правила внутреннего распорядка. Для переговоров с фабрикантом Асафом Барановым была выделена делегация из авторитетных рабочих. После долгих переговоров фабрикант решил с нового, 1898 года повысить на десять процентов расценки для прядильщиков и на 4 копейки за кусок сурового товара— для ткачей. Однако сократить продолжительность рабочего дня он отказался, сославшись на правительственный закон от 2 июня 1897 года об установлении на фабриках рабочего времени не более одиннадцати с половиной часов днем и двадцати одного с половиной часа при работе в две смены. Статьи закона сформулированы так, что давалась возможность нарушать их, особенно на тех фабриках, хозяева которых были настроены консервативно и не собирались до нового, 1898 года вводить изменения. Не согласившись сократить рабочий день, А. Баранов, однако, вынужден был дать согласие кончать работу в предпраздничные дни не в 8, а в 5 часов вечера. Успешно проведенные стачки в 80- и 90-х годах прошлого века показали струнинцам, что только упорной борьбой можно добиться улучшения своего положения, организованностью и стойкостью можно добиться успеха. ПУТЬ В РЕВОЛЮЦИЮ Начало XX века в России ознаменовалось новым подъемом революционного движения. В стране назревала народная революция. Струнинские рабочие, как и рабочие других фабрик и заводов обширного промышленного района Владимирщины, все яснее понимали, что улучшить свое экономическое положение, добиться прав и свобод они не смогут в условиях царского самодержавия. Стачки 80- и 90-х годов открыли им глаза, что их враги — не только фабрикант и его подручные, не только полицейские и казаки, но 14
и — самый главный враг — самодержавный строй. Они поняли, что бороться с самодержавием можно только при хорошей организованности. Поиски таких путей совпали с началом пропаганды марксизма среди рабочих, которую развернули В. И. Ленин и его соратники в пролетарских массах России. Для руководства революционной борьбой пролетариата В. И. Ленин выдвинул задачу создания марксистской партии нового типа. Решающую роль в ее создании должна была сыграть общерусская газета. К этому выводу В. И. Ленин пришел еще в сибирской ссылке. Такой газетой стала ленинская «Искра». Выход в свет в декабре 1900 года ее первого номера открыл новый этап в истории революционного рабочего и социал-демократического движения. Социал-демократическая агитация и пропаганда, слухи о выступлениях рабочих других фабрик губернии, рассказы о создании рабочих кружков, листовки и запрещенные книжки стали проникать в среду струнинских рабочих еще в девяностых годах прошлого века. Этому способствовала близость Струнина к Москве и Иваново- Вознесенску, Орехово-Зуеву и другим крупным промышленным центрам, в которых уже появились социал-демократические организации. Хорошая связь по железным дорогам, соединявшим эти центры, позволяла расширению перемещения рабочих с фабрики на фабрику, их взаимному обмену мыслями, устремлениями. С фабрик Иваново-Вознесенска, Ярославля, Костромы, Тейкова, Орехова,Киржача и других мест приезжали на струнинскую фабрику рабочие, имевшие за плечами опыт стачечной борьбы и политической агитации в массах. Да и среди струнинцев выдвигались толковые, волевые и смелые рабочие вожаки. Большую роль в становлении социал-демократических организаций во Владимирской губернии сыграли Иван Васильевич Бабушкин и Николай Эрнестович Бауман — посланцы В. И. Ленина, агенты «Искры». Разъезжая по фабрикам и поселкам губернии, распространяя газеты и собирая материал для газеты, И. В. Бабушкин бывал в Александрове и Струнине. В конце 1901 года в Струнине, Александрове и Карабанове побывал по заданию «Северного рабочего союза» М. А. Багаев. Под видом безработного слесаря Михаил 15
Александрович в каждом рабочем местечке знакомился с людьми, изучал состояние социал-демократической работы и возможности распространения нелегальной литературы, помогал налаживать деятельность рабочих организаций. Среди струнинских рабочих все чаще возникали разговоры о тяжелой жизни и притеснениях со стороны хозяев фабрики и полицейских. Говорили, что надо выступать не только против хозяев, но и против правительства, которое «с ними заодно». Хотя еще смутно, но рабочие уже стали противопоставлять себя класс классу господ и царскому правительству, начало просыпаться и оживать их политическое самосознание. Начиная с весны 1902 года на фабрике все в большем количестве стала распространяться нелегальная литература. Ее привозили из Москвы, Иваново-Вознесенска, Орехово-Зуева. Наибольший интерес рабочие проявляли к социал-демократическим изданиям. Популярностью пользовались книги «Кто чем живет» К. Дикштейна, «Пауки и мухи» В. Либкнехта и другие. Все чаще в том же году на фабрике стала появляться и «Искра». Эта газета и другая нелегальная литература поступали через студента Московского высшего технического училища Павла Барабанова, который часто приезжал в Струнино к брату. Помогал в доставке нелегальной литературы из Москвы студент А. А. Кузьмин, родители которого жили в Добром местечке. Кузьмин передавал литературу учительнице Добровского начального училища Елизавете Карповне Кожановой, а она, в свою очередь, — учительнице фабричной школы Людмиле Александровне Воскресенской, которая активно участвовала в социал-демократическом движении, была связана с «Рабочим союзом» Москвы и «Северным рабочим союзом». Ее знали полиция и рабочие под конспиративными кличками «Оксана» и и «Нина Бутырская». В фабричной и Добровской школах работали высланные «за неблагонадежность» из других мест многие учителя, которые отдавали силы и знания не только делу просвещения, но и революционного воспитания рабочих. Они вели среди фабричных политическую пропаганду, распространяли нелегальную литературу. Фабричная школа на протяжении ряда лет была центром струнинской социал-демократической группы. Здесь проходили тайные собрания группы, их безопасность надежно обеспечивалась заведующей В. В. Поповой, а сторож 16
П. Е. Семенов стал связным между группой и рабочими кружками, созданными на фабриках. На прядильной фабрике активное участие в рабочем кружке принимали С. Я- Елкин, Г. Н. Садовников, И. М. Зеленков, В. В. Дементьев, П. С. Крайнов, И. П. Мухин. Наиболее многочисленным был кружок ткачей. В него входили главным образом подмастерья — Я. А. Черников, С. И. Максимов (Гонков), П. И. Головин, Н. С. Кулаков, А. И. Данилов (Квашенкин), В. П. Грязнов, И. В. Костин, В. С. Зало- гин, В. К. Ильичев, И. П. Яковлев. Среди рабочих красильно-набивной фабрики вели работу братья А. Т. и И. Т. Жигаловы, М. С. Жигалова, И. С. Кулаков, В. С. Курочкин, Е. А. Пашков, А. Ф. Тювин, Н. К. Панков (Бахвалов). В механическом отделе образовали рабочий кружок А. М. Егоров (Козлов), И. Д. Пискарев, Я. И. Зубреев, И. Е. Ануфриев, П. В. Дмитриев, А. А. Сергеев ?(Дорогой). В целом струнинская социал-демократиче- Зч,ская группа объединяла около ста человек. Собирались Чч члены рабочих кружков чаще всего в лесу, близ села Каринское, в угольном сарае, а нередко и в «зрельне», служившей складом товара. До наших дней дошло не много сведений о деятельности рабочих кружков, но не- сомненно, что в них читали «запрещенные» книги и газеты, формировали революционный дух фабричных рабочих. Анонимный доносчик, считавший себя «одним из любящих царя-батюшку, Русь державную и веру православную», в июне 1903 года сообщил александровскому уездному исправнику о том, что на фабрике «есть люди, которые могут вызвать восстание рабочего класса». Провокатор сообщил, что эти люди «откуда-то получают газеты и книги, раздают их рабочим и всячески стараются вызвать стачку». Сообщались и некоторые фамилии — Яков Александрович Черников, Ефим Петров (Пастух) и Илья Малясов (попросту — Илюха Печкура). Анонимный характер своего письма доносчик разъяснил уездному исправнику тем, что на фабрике читателей «запрещенной» литературы насчитывается около ста человек, а таких, как он, «любителей царя-батюшки», только десяток — силы, значит, далеко не равные. Примерно в то же время полицейскому надзирателю Ильинскому какая-то женщина жаловалась, что на фабрике есть люди, получающие из Иваново-Вознесенска революционные книги, и что они «отбили двух ее сыновей от церкви». 2 Заказ 2302 рвН ‘1|>ал ИЗОВДННаЯ 17 | библиотечная | еас гема 1 Владимирской обя, !
Эти и другие документальные свидетельства, воспоминания старейших струнинских рабочих дают основания сделать вывод, что на фабрике действовала сплоченная группа социал-демократов, твердо стоявшая на ленинско- искровских позициях. Члены группы в цехах, в рабочих казармах, на прогулках в лесу вели разговоры с рабочими о капиталистическом и самодержавном гнете, на примерах стачек, проведенных в прежние годы струнинцами и рабочими других городов и фабрик, учили организованности и стойкости в борьбе за свои права. Семена социал- демократической пропаганды падали на благоприятную почву, давая всходы. СТАЧКА Лето 1903 года выдалось жарким, с грозами и ливнями. Сгущались грозовые тучи и на политическом горизонте: в России быстро назревала революционная буря. Промышленный кризис, охвативший страну, сопровождался сокращением производства, ростом безработицы, нарастанием нищеты и голода. Пролетариат усиливал революционную борьбу, переходя от экономических к политическим стачкам и уличным демонстрациям. Одной из наиболее значительных, по своему размаху и последствиям, стачек, произошедших в начале века во Владимирской губернии, была струнинская стачка 1903 года. Тогда на фабрике работало 3350 человек, из них 1740 мужчин, 1580 женщин и около двухсот подростков. Условия труда и быта, и без того тяжелые, в то время снова ухудшились: фабрикант решил пошатнувшиеся дела в период кризиса поправить за счет рабочих. С 1июля расценки почти на все ткани и пряжу, вырабатываемые на фабрике, значительно снизили. У Викулы Морозова в Орехово-Зуеве ткач в среднем зарабатывал в день 75 копеек, у Саввы Морозова — 78 копеек, на Никольской мануфактуре —82,5 копейки, а на струнинской фабрике— только 64,5 копейки. На большинстве фабрик губернии работали в две смены по 9 часов, а на струнинской — по 10. Обещания улучшить жилищные условия оказались обманом. Большое недовольство рабочих вызывали грубость, произвол, доходившие 18
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4