Каждый день по железной дороге мимо Струнина шли эшелоны: на запад, к Москве,— полные солдат, «пушечного мяса», а на восток, в сторону Ярославля, — с ранеными и калеками. На фабричном механическом заводе стали изготовлять гильзы для артиллерийских снарядов. Члены администрации, местная знать и поп Рождественский развернули «квасной патриотизм», часто устраивали крестные ходы с хоругвями и царскими портретами, в театре шли кинокартины «Кузьма Крючков», «Явление божьей матери солдатам». Однако рабочим, забитым нуждой и горем, было не до этого. Зрела и росла ненависть к войне и к тем, кто ее затеял. Хотя война и забрала с фабрики наиболее видных рабочих вожаков и социал-демократическая работа заметно ослабла, тем не менее, появились новые пропагандисты. Они читали в газетах о происходящем на фронте и в стране, все громче повторяя слова большевиков по отношению к войне и царскому самодержавию. Гнев, недовольство и ненависть стихийно прорывались наружу. Летом 1916 года вспыхнул «бабий бунт», когда женщины-солдатки, вдовы и матери, руководимые ткачихой П. Калабушкиной, налетели на полицейское управление и крепко побили полицейских. Надвигалась Февральская революция. НАКАНУНЕ... Новый, 1917 год струнинцы встречали, полные различных противоречивых слухов и тревожного ожидания. На каждого, приехавшего из Москвы, набрасывались с жадными расспросами. Особенно подробно расспрашивали возвращавшихся с фронта солдат. На фабрике работа шла напряженно, о трудностях говорить не смей, чуть что: «Ах, недоволен? Пойдешь в окопы, там тебе права покажут!» В харчевых лавках цены на продукты неимоверно подскочили, а полки опустели. Становилось невмоготу. 24 января ткачи большой фабрики бросили работу и через своих представителей обратились с призывом к прядильщикам поддержать забастовку. Большинство прядильщиков дружно присоединились к ткачам. Общей 42
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4