b000003128

1 Андрей Филинов ПЯТАЯ КНИГА

3 Андрей Филинов ПЯТАЯ КНИГА Стихи Владимир 2026

4 © А. Филинов, 2026 © Ю. Ткачёв, оформление, 2026 В сборнике представлены стихи, написанные автором на евангельскую тематику. Книга состоит из четырёх циклов и снабжена поясняющими примечаниями. Особенностью сборника стала мультимедийная составляющая: читатель найдёт QR-коды, отсылающие к авторскому блогу на платформе Яндекс-Дзен, где можно услышать опубликованные здесь стихи в исполнении автора. УДК 82-1 ББК 84Р6 Ф 532 Ф 532 Филинов, Андрей Пятая книга : стихи / Андрей Филинов; худож. Юрий Ткачёв; ред. С. Шевченко. — Владимир: Владимирская областная научная библиотека, 2026. — 124, [4] с. : ил. ISBN 978-5-904394-62-2 ISBN 978-5-904394-62-2 УДК 82-1 ББК 84Р

5 ДОРОГОЙ ЧИТАТЕЛЬ! С особым чувством хочу представить вам сборник стихотворений Андрея Филинова «Пятая Книга» – труд, который займёт достойное место в сердцах многих читателей. Автор приглашает нас в глубокое и искреннее поэтическое путешествие по евангельским сюжетам и православным праздникам, мастерски переплетая их с образами русской природы и вечными человеческими переживаниями. Андрей Николаевич не просто пересказывает известные истории; он пропускает их через призму собственного мироощущения, наполняя стихи живым дыханием веры, раздумий и надежды. От цикла «Наша Палестина», где библейские ландшафты оживают в русском пейзаже, до «Двенадцати», где судьбы апостолов становятся зеркалом наших собственных исканий; через драматизм «Страстной Недели» к светлой радости «Праздников». Каждая страница открывает новые грани знакомого. Издание очень гармонично дополняют лаконичные и в то же время тонко отображающие поэтическое её содержание иллюстрации заслуженного художника РФ Юрия Константиновича Ткачёва. Эта книга – приглашение к внутреннему диалогу, к созерцанию, к поиску света в повседневности. Она способна стать верным спутником в моменты раздумий, утешением в скорби и источником вдохновения. + НИКАНДР, митрополит Владимирский и Суздальский

7 НАША ПАЛЕСТИНА

8 Что в замысле, Боже, укрыто твоём? Всё то, что неведомо – странно… Который уж год коротают вдвоём Аким и бездетная Анна. Неплодное время течёт в пустоте, – Ни детского плача, ни смеха, – А годы уходят, и силы не те, И на´ сердце горьком прореха. Почто так? Соблазнам мирским вопреки, Честны и молитвой не слабы. Косятся соседские мужики, Судачат соседские бабы, Недобрые слухи ползут по дворам. Аким разрешения чает – С надеждой несёт приношение в храм И в храме отказ получает. И видит смущённый окрестный народ Такое неладное дело. Аким, сокрушённый, подался в отход, Покинув родные пределы. БОГООТЦЫ

9 Но ангел Господень не бросит сирот, И верные Богу упрямо Созиждут в любови божественный плод, Сойдутся у храмовых старых ворот, В преддверии нового храма.

10 Осудит каждый промах Господь, зане сердит. Сидит Захар в хоромах, Всевышнему кадит. Совсем немного света Проникло сквозь окно, Но нет, увы, Завета За пологом давно. За что-то, в самом деле, Господь на нас сердит! В потёмках еле-еле Кадильница чадит. Выходит он. Печали Горючей нет конца… Девицы со свечами Столпились у крыльца. Захар промолвил сице: «Чего это вы тут?» К нему отроковицу Племянницу ведут. ПЕРВОСВЯЩЕННИК

11 Поднимется ли в сени? Совсем малы лета, И высоки ступени, И лестница крута… Взлетела, словно птица! И чудесам таким И сам Захар дивится, И Анна, и Аким. «Блаженны, – говорит, – вы!» День прояснел в окне… Захар прочтёт молитву, Воротится к жене. И скажет: «Лизавета! Господь нас обогрел! Я Нового Завета Грядущий храм узрел!»

12 Дым над трубой в прохладном небе тает, Но дух весенний в избу принесло. Она за прялкой время коротает; Из-под рубанка стружка вылетает – Хозяин дома правит ремесло. А к ним посланец стороны иной, – Ничто ему моря, леса, поля, – и Идёт тропой оттаявшей земной, Следов своих почти не оставляя, Легко, как будто крылья за спиной. Шагает молча. Мир наговорил Довольно слов, но это всё полова… Он – вестовой по имени Гаврил, Ему доверили особенное слово. Ещё он у околицы… Гляди-тка, Моргнул – и подле дома, надо же! И вот уже он отворил калитку, Уже в заулке, на крыльце уже. Мелькнуло солнце в небе ярким бликом. Она с надеждой глянула в окно, Встревожилась, но просветлела ликом, И замерло в руках веретено. АРХАНГЕЛ

13 Посланнику неведомы потери – Сияет солнце ли, грядёт гроза… Он в горницу незапертые двери Откроет, чтобы «Радуйся!» сказать.

14 Им долгие вёрсты осилить – не труд: Владетели знаний особых, Кудесники снежной равниной бредут, Упорствуя, вязнут в сугробах. Достанет волхвам прорицаний одних – Всё царские ищут палаты. Идут не пустые: в котомках у них И смирна, и ладан, и злато. Открытое небо над головой – Как светит звезда горячо там! Идут по веленью звезды путевой, Положено так звездочётам. Все трое уже утомились в пути, Куда приведёт их дорога? Им новорождённого нужно найти – Царя, Человека и Бога. Властители мира, провидцы судеб, Что замерли? Здесь, а не где-то Склоните главы. Заходите в вертеп. Дворцов в этой местности нету. ВОЛХВЫ

16 Среди зимы и холода природы, Свечой едва обарывая тьму, Сидит Семён, старик седобородый, И Господу пеняет своему. Задумчиво покручивает перстень, Который чудо-рыба принесла: «Прими меня и дверь к Тебе отверзти Сподобь! Совсем душа изнемогла! Что толку в этой жизни многолетной, Когда начало требует конца!» Но пуст всё так же дом ветхозаветный – Ни горлицы, ни агнца, ни птенца. Дверь скрипнула, и дрогнул пламень куцей Свечи, но не погас и не поблек… Кто там пришёл? Они в сенях толкутся И с валенок отряхивают снег. Воспрянь, старик! Мятежным гордым духом Не обороть судьбу, как ни иначь! Притих Семён, улавливая слухом И шёпот матери, и тихий детский плач. БОГОПРИИМЕЦ

18 Царями не признан, начальством не зван, Как водится присно и ныне, Идёт по пустыне креститель Иван, По снежной и вьюжной пустыне. Укутали землю льняные снега, Терзаться вопросами неча: Иди, пока можешь – и вся недолга, Ступай куда знаешь, Предтеча! Босыми ногами подходит к реке Урочным заведомым часом – В худом армяке, напрямик, налегке, Верёвкою перепоясан. Недолог январского солнца призор, Стремительно день угасает, А он из-за пояса вострый топор Достал, иордань вырубает. В окрестные сёла тропинки кривы, В сомнении люд пребывает: Кто знает, кому не сносить головы? – Иван головою кивает. ПРЕДТЕЧА

19 У Господа каждый по-своему свой, Какого бы ни был изводу – Не мешкай, решись, окунись с головой В святую студёную воду. Покуда не взяли грехи в оборот, Забудем о сроках и страхах. Столпился у поруби божий народ В льняных домотканых рубахах. Сегодня у Бога богатый улов Крещёного люда – ну вота!.. Иван же всё смотрит поверху голов И всё ожидает кого-то.

20 Никто особых знаков Доселе не узре… Но Пётр, Иван и Яков Сошлися на горе. И видят для начала Чудесное зело: Как светом просияло Пресветлое чело! Огнём засеребрилось Льняное полотно. Иван, скажи на милость, Как светится оно! От счастия заплакав, Отворотив лицо, Взглянуть не смеет Яков На тени праотцов. Пётр, на коленях стоя, Глядит: над головой И облако златое, И голос громовой! ФАВОР

21 В чудесном потрясенье Пойдут они судить: Какому Воскресенью Вослед субботе быть.

22 День весенний. Видит солнце, глядя На людей и землю свысока, Как Учитель едет на осляти, Как народ встречает седока. Радостны все те, кто приидоша Вместе с ним к заставе городской, И легка сегодняшняя ноша, Не тревожит даже гул людской. Хрустнет ветка вербы под копытом, Под ноги расстелются холсты. Люд сошёлся ко вратам открытым, Бел осля, и небеса чисты… Вспомнится простор седых равнин, Яркий свет звезды на небе звонком, Тёплый хлев, где в яслях дремлет Сын И роженица склонилась над ребёнком. ОСЛЯ

24 Свояченицы, сёстры Шли скорбной чередой – Они несли к погосту Скарб поминальный свой. Земля была черна, и Едва светлел восток. Шли жёны, вспоминая Тот роковой пяток – Как потрясли округу И мгла, и вихрь, и трус. И пряталась подруга За траурный убрус. Шли, смерть умаслить чтобы, – Отверста смерти пасть, – Шли горевать у гроба, Шли на могилу пасть. Брели туманной хмарью… Вдруг поредела мгла – Все увидали Марью, Она с погоста шла. МИРОНОСИЦЫ

25 Её лицо сияло, Как золотой ранет, Когда она сказала, Что смерти больше нет, Что может стать червлёным И белое яйцо… Над миром умилённым Вставал рассвет, пунцов.

26 Он Сам, Живой – не кто-то! – Позвал их за собой. Выходят за ворота Не порознь, а гурьбой. Касаются плечами, И на ногу легки. Они – односельчане, Крестьяне, рыбаки. Вот так идёт куда-то Привычный караван: Андрей и Пётр, два брата, Как Яков да Иван, Филипп с Варфоломеем, Фома, Фадей, Семён – Достаточно вполне им, Что рядом с ними Он. Шагает с братом тоже, Со Яковом, Матвей. Уже поля тревожит Горячий суховей. Горе ведут земные Стези. Ветра кружат. ВИФАНИЯ

27 Вокруг поля льняные, Масличные лежат. По древнему закону, Прями Его пути – Взбираются по склону, Чтоб дух перевести. Вдруг вихрь хороводит, И свет слепит глаза… Его тропа уходит, Уводит в небеса. Слеза их горяча так – В конце земной тропы Лишь тёплый отпечаток Его босой стопы. Увидеться бы где бы, Грядут ли эти дни? Над ними только небо – Они теперь одни? На время, насовсем ли, Вплоть до конца времён, Покрыло небо землю, Как поле – синий лён.

29 ДВЕНАДЦАТЬ

30 Сколько ты от сомнений ни бегай – Катит воды задумчивый Стикс… Тот, кто Αльфою был и Ωмегой, Мне оставил латинскую «X». Он с грядущего сдёрнул завесы В этот день на Масличной горе… Ликовали лукавые бесы, Храм лежал, как больной на одре. Судьбы мира мне стали известны, Я к источнику света приник, С Ним готовый на горестный, крестный… Но была неизвестная «Х». АНДРЕЙ

31 Просвещая и скифов, и греков, Шёл туда, куда ноги несли, – Что же делать ловцу человеков На поверхности этой земли! Я на этом пути – не свернуть бы! – Нёс благую от Господа весть. Знал все помыслы ваши и судьбы. Но одна неизвестная есть! Как решаете – так и решите, Только формула жизни проста: Не отвяжете! Не отрешите! Вы меня не лишите креста!

32 Камнем будешь! Такое заданье Получил я, когда произнёс Первым главное исповеданье: Ты Сын Бога еси и Христос! Лёгким голубем белоголовым Дух небесный к Нему нисходил. Он и сети наполнил уловом, И озёрную гладь утвердил. Вот же! С нами Спаситель! Ну кто бы Усомнился, кто видел и знал, Как он Лазаря вывел из гроба, На Фаворской горе просиял. ПЁТР

33 Мы не ждали такого замеса – Кровь Его на кресте истекла. Вот и лопнула в храме завеса, Камень трещина рассекла. Я воздам неизбежною данью, Имя Господа призову, В миг последний на древе страданья Приклоняя к подножью главу. Все там будем, и час недалёк сей. Жертва Господу – дух сокрушён… Помнят все, что я трижды отрёкся, Забывая, что трижды прощён.

34 Круг замкнулся... Сыновьями грома Нас от веку будут почитать. Вместе с братом мы ушли из дома, Чтобы первым и последним стать. Шёл я рядом с Ним, мечтая вскоре В Царствие Небесное войти. Я сиянье видел на Фаворе, Осязал воскресших во плоти. Что я понимал о смертном страхе! В миг один низвергнутый с вершин, У Голгофы я лежал во прахе – Матери Его приёмный сын. ИОАНН

35 И теперь, сожжённый мукой крестной, Я готов любой проделать путь, Чтобы вновь за трапезой совместной Голову склонить Ему на грудь… Мой приют в изгнанье – этот остров, Бедная вселенная моя, Где шатнулся мира ветхий остов. Зреньем здесь проникнув за края, Будущее знаю. В прошлом вижу Ясно грозовые годы те. Был ли для Спасителя я ближе, Нежели разбойник на кресте? Я никак не мог дождаться смерти – Вот и погребли меня живым… Не годами жизнь мою измерьте. А мечтою вновь быть рядом с Ним…

36 Грома сын не знает угомона. Миру проповедовать любовь Шёл я от вершины Елеона И до Геркулесовых столбов. Эту несгибаемую веру С одержимостью и страстью всей Я внушал язычнику-иберу; Мне внимал лукавый фарисей В грозный час, когда в суровом споре Я в лицо неверящим бросал Всё, что мне явилось на Фаворе, Всё, что в Гефсимании проспал. ИАКОВ ЗЕВЕДЕЕВ

37 Ночью той, на берегу Кедрона Вспомнил, как Учителя просил Уделить мне место подле трона. Он другую чашу посулил… Что среди доверенных и верных Должен я гордыню побороть, Что, призвав меня одним из первых, Первым приберёт меня Господь.

38 В книгах, в галилейской Вифсаиде Я никак не мог найти ответ, Почему спаситель мой не иде, И когда Он явится на свет. Опалённый палестинским зноем, У генисаретских смутных вод Я услышал вдруг: «Иди за мною!» И пошёл, куда Он позовёт. Я не знал, что этот путь ногами С Тем нельзя измерить до конца, Кто накормит мир пятью хлебами И укажет, где узреть Отца. ФИЛИПП

39 Я не ведал будущей тропы, и, Отчие оставив берега, Я не знал, что будут зрить слепые И рука отсохнет у врага. За туманом было мне не видно, Что там будет – пряник или кнут, Что меня у капища ехидны На глазах язычников распнут. Просто слух, очищенный слезою, Смог в призыве этом уловить, Что и я произрасту лозою, Чтобы мир любовью напоить.

40 Помню дней великих на заре те Мысли – как сомнения унять: Разве в захолустном Назарете Может свет вселенной воссиять?! Я тогда пошёл к Нему – в надежде Слышать вновь пророческий глагол. Он меня увидел много прежде И во мне лукавства не нашёл. А потом, в томленье муки крестной, Где казнящим отворился ад, Я увидел небеса отверсты И господних ангелов парад. ВАРФОЛОМЕЙ

41 Как от этой мысли далеко же Был я в те священные года: Лишь очистив плод от грубой кожи, Ты вкусишь от этого плода!

42 Скромен праздник в Галилейской Кане, Весел. Как у нас заведено, Пейте, гости! В свадебном стакане Заиграло доброе вино. Пейте, гости! Время веселиться, Наполняя радостью глаза. По устам струится не водица – Льётся благородная лоза. Пейте! Чудо рядом, а не где-то! Нам пока неведомо, когда Кровь пригубим Нового Завета. Кровь, известно, тоже не вода. СИМОН ЗИЛОТ

43 Время с новой долей обвенчаться – Мне другую чашу пить до дна Надлежит. Прощайте, домочадцы! Я за Ним – не обессудь, жена! – По словам Его… Теперь отверста Царствия иного глубина. Ревностно моя душа-невеста Жениху Небесному верна. Персам, египтянам, диким бриттам, Жителям понтийских берегов Расскажу, как теплится внутри, там, Сердца близ, безмерная любовь. Выше нет ни участи, ни власти Утвердиться и стоять на том: Можно тело распилить на части, Но душа едина со Христом.

44 Я не думал, что за Ним пойду, Мысли о прощении лелея, И оставлю кесареву мзду У дороги в жаркой Галилее. Он и сам откликнется на зов Тех, о ком никто добра не скажет, – И разделит с мытарями кров, С грешниками к трапезе возляжет. Для языков всех наперечёт Благовестье с Елеонских склонов, Как купель Овечья истечёт, Расцветёт, как посох Ааронов. МАТФЕЙ

45 Злобу и неверие поправ, Милость к падшим слово узаконит, И, звериный укрощая нрав, Не горит в огне, в воде не тонет.

46 Гордый избыток ума, Хладная прелесть рассудка… Мир совершенен, Фома, В пристальном оке желудка. Речи туманны весьма – Верить ли праздному звуку? Ты не забудешь, Фома, Господа тёплую руку? Речи текут в закрома, Мелочь гремит по карману – Ты же неверный, Фома, Не поддавайся обману. ФОМА

47 Ложь начиняет дома, В речи стирается Слово – Верит неверный Фома, В Господа верит живого. Тщетно сгущается тьма – И, столковавшись с веками, Хочет упрямый Фома Бога потрогать руками!

48 Звонким отчеканенным монетам – Хоть дождём прольются золотым – Не взойти благоуханным цветом, Колосом не вызреть налитым. Сеятель грядёт! Ему повсюду Начинать великую страду: Семенем Божественным пребуду – В борозды взрыхлённые паду. Пусть погибнут зёрна – суждено им Дать плоды и щедрой жатвой быть! Эти всходы засухой и зноем Не спалить. Камнями не побить. ИАКОВ АЛФЕЕВ

49 Не забыть: в Назарете когда-то Не увидел, не понял, не вник, Не поверил я в сводного брата… И не брат я теперь – ученик. Там, в миру, за родными стенами, Свой последний предчувствуя час, Он сказал: «Во Отце – вместе с вами! Мир узнает меня через вас». Здесь, на ноевом Арарате, На кресте, я взываю к Нему И о каждом молюсь, как о брате, И за каждого стрелы приму. ФАДДЕЙ

50 Разыграли стражники трофеи. Тело взять наместник допустил. Всё. Иосиф из Аримафеи Неподъёмный камень закатил. А Иуда? Где он притаился? В храме бросив злое серебро, Вышел он. Пошёл и удавился. И на землю выпало нутро. Молвил Пётр: «Пусть вместо будет тот, Кто готов к великому служенью – Бывший с Ним у иорданских вод, Видевший очима вознесенье. МАТФИЙ

51 Тот, кто был и славен, и гоним – От победных криков «аллилуйя» В день прихода в Иерусалим До предательского поцелуя». Жребий брошен. Послушанье Он Всем коленам яковлевым роздал: Был я на служенье обручён – Господа двенадцатый апостол. Кто научит – тот не уличит! В назидание, не в наказанье У потомков на устах горчит Это гефсиманское лобзанье.

53 СТРАСТНАЯ НЕДЕЛЯ

54 Жатва кончилась, воля Твоя – Отдохнёт плодородное лоно. Мне ж, ко Господу вопия, Как снопу на разоре жнивья, Надлежит устоять непреклонно. В самом центре, не в стороне, На вонзающейся стерне Я пребуду незыблемой осью, Потому что склонились ко мне Преломлённые бурей колосья. Мне пленённым стоять до весны, Грезить и ожидать Воскресенья, Когда все мои вещие сны Воплотятся в грядущем Спасенье. За оградой созрела лоза. Солнце благость свою расточило. Светел сок, как Господня слеза. Щедрым струям открыто точило. Рдеет вызревший виноград, Грозди так налиты и упруги. ВЕЛИКИЙ ПОНЕДЕЛЬНИК 2. Притча о злых виноградарях 1. Иосиф

55 Но захвачен неправедно сад, И побиты хозяйские слуги. У неправедных замысел лих, Потакать малодушно нельзя им – К винограднику присных своих Вновь и вновь посылает хозяин. Урожая хватило бы всем – Лозы тяжкие изогнулись… Кто вернулся – вернулся ни с чем, А иные совсем не вернулись. Самых страшных потерь и утрат Где таятся исток и причина? Для кого он сажал вертоград? – Посылает любимого сына. Их усовестив, наверняка Он врагов урезонить сумеет, И злодейская дрогнет рука – Не рискнут, не дерзнут, не посмеют! … Сколь садовнику ни прекословь, Зреет плод под небесною сенью – Виноград обращается в кровь Сына, посланного во спасенье.

56 Это будет особенный суд: На порог, в поднебесные сени Все, кто был, на весы понесут Души, жаждущие спасенья. Наша жизнь – это зыбкая гать, И овраги, и частоколы… Как сумел ты за жизнь проспрягать Нам завещанные глаголы? Наша жизнь – как уточная нить В божьей ткани. Основа – всё те же «Накормить, напоить, приютить, Обогреть, и одеть, и утешить». ВЕЛИКИЙ ВТОРНИК 1. Страшный суд

57 Господи, в чём сокровенный план Тайных, неисповедимых правил? Ты оставил каждому талант И с талантом каждого оставил. Так с новорождёнными союз Заключил Господь. И огласил им: Эта ноша, богоданный груз, Изначально каждому по силам. Как же нам распорядиться им? Время жить и время подытожить – Все мы перед выбором стоим: То ли спрятать, то ли приумножить. Страшно, спрятав, утаить его, Страшно растранжирить бесполезно. На пути решенья твоего Ждут ли небеса, отверста ль бездна? Это дорогое серебро, Тяжкое такое достоянье – Божья метка, грозное тавро В час раскаянья и покаянья. 2. Притча о талантах

58 Что поделаешь, нужно идти – Сам ли ты выбираешь дороги? В окончанье земного пути Так заныли уставшие ноги! Кто омоет слезами стопы, А потом их власами осушит? В гуще самодовольной толпы Вся надежда – на грешные души. Что случится, Он ведал один В этом мире, не знающем мира. Алебастровый треснул кувшин – Пролилось драгоценное миро. Грозной тайны не снятый покров Осенял их тревожною тенью… Был помазанник Божий готов, Но пока, Он сказал – к погребенью. ВЕЛИКАЯ СРЕДА 1. Миропомазание

59 Кровь ещё не пригубили мы, Не вкусили ломимого тела… Глина жирная Акелдамы Хороша для горшечного дела. Верхний город лихое таит – Совещаются слуги закона. Он не предал ещё, он стоит На пороге у Синедриона. Опускается чёрная ночь, Свет последней надежды поправ, и Не прогонят пришедшего прочь Ни старейшины, ни Каиафа. Он уже не вернётся из тьмы. Напрягутся все жилы воловьи – Глина красная Акелдамы Пропитается чёрною кровью. 2. Акелдама (Поле крови)

60 Сам ли я выбираю дороги, – Авва Господи, воля твоя! Это я у Тебя на пороге: Ты, Отец мой небесный, и я. Помнишь, ангел сойдя, вопияше… Пробил час этот путь завершить, Потому что исполнена чаша. Дай мне силы её осушить. … Мы не видели это воочью, Он один разговаривал с Ним, Трижды нас разбудив этой ночью… Неужели по-прежнему спим? ВЕЛИКИЙ ЧЕТВЕРГ 1. Моление о чаше

61 К трапезе не успели рассесться – от стола поднимается Он. И снимает Учитель хитон, опоясывается полотенцем. У начала прискорбной дороги, потому что приспела пора, умывает апостолам ноги, порицает упорство Петра. Пробил час, и грядёт время ино. На дороге к престолу Отца сущих в мире, отторгнувшем Сына, возлюбив, возлюбил до конца. Время будет испытывать веру. Первых нет среди них. Посему сам Спаситель призвал их – примеру присно следовать своему. 2. Омовение ног

62 В тёмных кущах, в оливковых чащах влажен трав гефсиманских ковёр… Он, служащий среди возлежащих, им стопы полотенцем обтёр… Им идти надлежит – много ждущих. Весть нести и друзьям, и врагам. Пыль апостольских поприщ грядущих не пристанет к омытым ногам.

63 Вот моё преткновенье последнее, где я Испущу свой предсмертный отчаянный стон. Вы по праву меня пригвоздили, злодея, Веселясь над моим униженьем. А Он? На кресте маловерным нашёл оправданье И молить, чтоб простили казнящих, сумел. Человек не достоин такого страданья – Только Богу доступен подобный удел. Мы теперь навсегда, до последнего стука Молотка или сердца, останемся с Ним. И за что Ему выпала крестная мука, И за что я возвышен соседством таким? Мы над бездною этой остались одни, Меркнет небо, лишившись последнего света. Помяни меня в царстве Твоём, помяни! …Почему не хотим мы услышать ответа? ВЕЛИКАЯ ПЯТНИЦА 1. Благоразумный разбойник

64 Собравшиеся в дни ниссана Встречали праздничные дни Сначала криками «осанна!», А после воплями «распни!». Что странник им и провозвестник! Есть поле – будет обмолот. Один – язычник и наместник, Другой – фанатик и зелот! Как просто волю дать народу – Неукротим стихии вал! Тот отпускался на свободу, А этот руки умывал. Всё ради гордости и славы. Не для смиренья и любви Один затеет бунт кровавый, Другой утопит бунт в крови. Итог кромешного посева – Что им досталось по судьбе? Пасть от Тибериева гнева? На римском корчиться столбе? 2. Пилат и Варрава

65 Всё это было не сейчас. Но это было как сегодня. Им выпал этот краткий час – Быть, где легла стезя Господня. Какой бы век ни проходил, Мы остаёмся там, где были В тот день, когда Он нас судил, А мы не знали, что творили.

66 Воля Господа непреклонна И замешана в нашей крови. Не упрямься, строптивый Иона, И господни пути не криви. А затеешь идти вопреки – и Не надейся, и не дыши: Обовьют тебя травы морские, Воды хлынут до самой души. Преисподней надёжна стена, и Моря бурная пена густа. Все три дни вопия и стеная, Ты пребудешь во чреве кита. И лишь преобразившись в утробе, Ты отправишься верным путём. … Так и мы – пребываем во гробе, Пребываем во гробе и ждём! ВЕЛИКАЯ СУББОТА 1. Иона

67 Галдёж стоит вороний, И чёрных стай разлёт. Центурион Петроний Со стражею идёт. Выходят за ворота. Закат уже погас… Нелепая работа, Бессмысленный приказ: Мол, охраняй пещеру, Порядок обеспечь. Смешно легионеру Покойника стеречь. Наложены печати На камень гробовой. Он перестал ворчать и Прикрикнул на конвой. Привычно предстояло Ночь провести без сна. И мёртвая стояла Над миром тишина. 2. Стражники

68 О том, что сам казнённый Стоит у адских врат Душой освобождённой, Не ведает солдат. За тем в потусторонний Предел спустился Он, Чтоб был спасён Петроний, А Тартар сокрушён. Нахлынет море света, И содрогнётся твердь! Ад, где твоя победа? Где твоё жало, смерть?

69 ПРАЗДНИКИ

71 Уже обнажены и, Страдою не пыля, Овсяные, ржаные Раскинулись поля. По-над стернёй кисейный Расстелется туман – Весь этот мир осенний Из паутинок ткан. На становищах старых Костров потухших прах. Что собрано – в амбарах, Что скошено – в скирдах. Взойдёт звезда – лучиста, Как уголёк в золе. Просторно так и Чисто-пречисто на земле. РОЖДЕСТВО БОГОРОДИЦЫ

73 Отчего тревожно по утрам? Оттого, что день короче, или Потому, что твой прозрачный храм, Осень, злые ветры обступили? В чём ты виновата? Не скупясь, Золотые сыпала горстями – Вот и оголилась веток вязь, Нас пугая чёрными вестями. Этот шумный, дорогой обман – Тщетный труд, напрасная забота: Слишком плотен утренний туман, Слишком быстро сходит позолота. Но дождись – высок и невесом В мире недоступном и крылатом, Ангелов твоих небесный сонм Трудится над белоснежным платом. Но дождись, когда однажды, вдруг, Пропитавшись этим белым светом, Соскользнёт он с материнских рук, Чтоб остался белый свет согретым… ПОКРОВ

75 Не ответит ни просьбам, ни пеням, Не смягчится зима ни на грамм. Поднимись по холодным ступеням В серебристый сверкающий храм. Поднимись. Содрогнись у начала Тёмных суток, морозов крутых, Где зима приходящих встречала На пороге святая святых. Там сегодня во мгле заоконной Вьётся вьюги суровая нить. Нам её вековые законы Предстоит принимать и твердить. Будем верить: в конце потрясений Тёплым светом грядущей звезды Отогреет архангел весенний Наши души за наши труды. ВВЕДЕНИЕ ВО ХРАМ

77 Тяте Пришла пора – с морозом споря, Не кажем носу из квартир, А волны внутреннего моря Ласкают брег Ликийских Мир. Там южная струится нега Сегодня, и вчера, и впредь. Но мы среди ночи и снега Умеем верить и терпеть. Спасёт от ледяного скола Архиерейский омофор, Который наш Святой Никола Над зимним миром распростёр. Весна придёт, овеет лица, – Душа, надеждой воспылай! – Нам стоит только помолиться С тобой, святитель Николай. НИКОЛА ЗИМНИЙ

79 Нависают вселенские льды. Мир застыл между раем и адом И, застигнутый снегопадом, Ожидает рожденья звезды. Ночь ещё бесконечна, но вот Мы глаза поднимаем без страха – Время есть разглядеть небосвод, Отряхнувшись от снежного праха. Мы дотянемся как-нибудь До звезды. Доберёмся в итоге. Зимний вихрь, хрупкий наст, долгий путь По нехоженной прежде дороге… Как бы не перепутать концы… Где приют осиянному Богу Не откроют нам мудрецы – Пастухи нам укажут дорогу. РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО

81 К нам, тайком, издалека, Пробираясь от истока, Подо льдом течёт река. Прорубь, как зеница ока, Ловит раннюю звезду. Лёгкая позёмка бродит. Это чьи следы по льду Нас от берега уводят? Нас уводят за собой – Мы уходим, не переча. Дым над дедовской избой Встал как Иоанн Предтеча. Острый взгляд и тонкий слух, За окном не меркнут свечи… Словно голубиный пух, Опустился снег на плечи. БОГОЯВЛЕНИЕ

83 Как же ты состарилась, зима! Снег и твёрд и холоден, как мрамор, На ветвях застыла бахрома Твоего языческого храма. Этот белый саван прочно сшит. Где-то задержалась весть благая, И на всём безмолвие лежит, И мороз стоит, не отпуская… Но из-за окаменевших туч, Этой обречённости переча, Вдруг пробьётся осторожный луч Вестником давно желанной встречи. И восхода яркая тесьма Новостью откликнется весенней, Что теперь отпущена зима И уже назначено спасенье! СРЕТЕНЬЕ

85 Птице есть куда стремиться – Птица знает, что вот-вот Разомкнутся все границы, Отворится небосвод. Лёгкими взмахнёт крылами, Чтоб остаться навсегда Там, где новая над нами Зарождается звезда. Весел щебет при начале, Чуток птичий звукоряд, Потому что все печали На земле огнём горят. Потому что всё во благо, Потому что счастье есть. Здравствуй, птичия отвага: Что там сбудется? – Бог весть! БЛАГОВЕЩЕНИЕ

87 Играя тонкой тенью вырезною, Уставший от метелей и утрат, Весенний голый лес стоит стеною, Встречая гордо, как священный град. Высоких елей храмовые шпили Взлетают над поверхностью земли. Светлеет день, и вербу облепили За зиму поседевшие шмели. И, праздничным пропитанная духом, Она зовёт и примет на постой, Легко щеки коснётся нежным пухом И лоб осыплет пылью золотой. Тень по лицу ещё не пробежала, Сухая жажда не коснулась уст… Проснётся шмель, уже не пряча жала, Качнётся на ветру терновый куст. ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

89 Девчонка бежит без оглядки К смеющейся рядом реке – Бушуют Зелёные святки, Цветы луговые в руке. И катится солнце по кругу Над круглой её головой. Бежит, озорная, по лугу – Сама как цветок луговой. И с ветром играется в салки Косы растрепавшийся жгут, А в омуте тихом русалки Беспечных купальщиков ждут. Там ивы зелёные пряди Касаются синей воды. Бежит она в лёгком наряде, И райские рядом сады. Открыты небесные сени, Медовой истомой парит – Лазоревый мир Вознесения Над миром зелёным парит. ВОЗНЕСЕНИЕ

91 Всё выстроится и устроится – Кудрявится замысел Твой: Покроются кроны, укроются На Троицу новой листвой. И всю нашу местность окрестную, Где раннее утро гостит, Своей ипостасью небесною Примчавшийся ветер смутит. Они наконец-то встречаются, Чтоб мы не забыли слова – Очнутся стволы, закачаются, Проснувшись, зашепчет листва. ТРОИЦА

93 Тесненье туч над головой Набрякло влагой дождевою. Небесный отблеск громовой – Цветок небесного подвоя. Вонзится в землю копие, Что сила горняя сковала – То, что по силам Илие, Не по плечу жрецам Ваала! И вновь языческий кумир Упорной верою поборот – Единый Бог даёт нам мир, Насущный хлеб приносит ворон. Упряжка огневых коней Вовеки не прервёт движенье, Но в этом грозовом огне Есть тихий свет Преображенья! ИЛЬЯ ПРОРОК

Made with FlippingBook

RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4