b000001066 - page 56

50
терѣ никакой неуживчивой особенностп, не подслушали въ его раз-
говорахъ о литературѣ чего-нибудь очень враждебнаго новому ел
нанравленію. Нѣкоторые нзъ современныхъ шісателеіі, незнакомые
ему лично и даже нредубѣжденные нротпвъ его литературной дѣя-
тельности (напрпмѣръ И. С. Тургеневъ), были любимыми авторами
покойника, и всякую ихъ хорошую вещь онъ иривѣтствовалъ съ
полнымъ радушіемъ. Когда ему приходилось сходиться съ какнмъ-
шгбудь лптератороыъ, составпвшпмъ себѣ пзвѣстность за нослѣдніе
годы, 0. И. всегда оказывался и иривѣтлпвымъ, и сообщительнымъ.
Но въ его характерѣ, и это ыы знаемъ навѣрное, преобладающею
особенностью всегда было то, что англичане называютъ зЬупезз,
то есть отчасти врожденная, отчасти развитая обстоятельствами
трудность Еъ сближенію съ другими людьми. Искать въ комъ-ніг-
будь, подлаживаться къ другому человѣку онъ не могъ бы нп за
что на свѣтѣ; но если обстоятельства саіш сводили его съ суще-
ствомъ достойнымъ иріязни, онъ его держался постоянно, и въ сво-
ихъ сношеніяхъ съ ниыъ иногда бывалъ очарователенъ. Мы помппмъ
ночныя бесѣды и немноголюдныя собранія, посреди которыхъ покой-
ный Сенковскій люби.ііъ давать во-ш своему остроумію, а остроуіііе
это въ нзустныхъ бесѣдахъ по временамъ далеко оставляло за со-
бой то замѣчательноѳ остроуміе, какпмъ восхища-шсь ревностные
поклонники печатнаго барона Браыбеуса. Смѣло можно сказать, что
воспоминанія о подобныхъ разговорахъ ирпнадлежатъ къ чпс.чу
драгодѣннѣишихъ воспоыпнаній нашей молодости. И сколько разъ
приходила намъ въ то время печальная мысль: п этотъ высоко-
образованный человѣкъ, съ его свѣт.шмъ умомъ, съ его яснымъ
взглядомъ на вещи, съ его терпимостью и понпманіемъ жизни, чс.чо-
вѣкъ, сто.іи.ко сдѣлавшій для русской словесности, гаснетъ посреди
полнаго одиночества, имъ же вызваннаго, имъ же иодготовленнаго!
Память о годахъ, когда онъ все дѣлалъ одинъ и могъ самъ быть
своимъ первымъ помощникомъ, вредила Сепковскому очень иного.
Въ мо-юдости ему было весело не нуждаться ни въ комъ, держать
себя въ сторонѣ отъ молодого поколѣнія, на сверстниковъ своихъ
глядѣть съ ироніею, отчасти ими заслуженною. Но съ годами пришли
недуги и усталость, а зданіе, поддерживаемое столько лѣтъ одною,
хотя очень си-иьною рукою, рухнуло съ трескомъ, чуть эта рука
должна была опуститься».
Отчасти въ этожъ одиночествѣ умнаго человѣка виноваты и ли-
тературные нравы 30-хъ годовъ.
О нпхъ можно сказать такъ: жестокіе, сударь, были нравы. «Ли-