0.
и.
СЕНКОБСКІЙ.
51
;
іература
—
общественное
дѣло».
«Литература
—
отраженіе
нашей
яшзіш,
еятакъ сказать святая святыхъ».
«Литература
—
руководи-
тельница
нашихъ
постунковъ». Все
это знаемъмы
съвами.
читатель;
но
перенеситесь
мысленно
за
60
лѣтъ
тому
назадъ,
забудьте
все
то,
чему
вы
научились у
Бѣлинскаго
п
его
преемниковъ,
и
вы
увпдпте,
что наши
элементарныя
истины
—
которыиъ
впрочеыъ
мы и
сами
не
слѣдуемъ,
а только
иризнаемъ
ихъ
—
былп
мало
доступны
даже
.оюдямъ
не
безъ
мысли
въ
головѣ.
Что-же говорить
о
массѣ.
Держа-
вішская
точка
зрѣнія,
что
поэзія
не
хуже
холоднаго лимонада
въ
лѣтніп
зной,
была
распространена
п
на
литературу
вообп;е.
Литера-
тура
должна
развлекать. Такъ
признавалось
пвъ
это
вѣровалось.Но
это
бы
еще
не
бѣда.
Хорошее
развлеченіе
—
всегда
полезно.
Гораздо
печальнѣе,
что
до
поюшанія
литературы,
какъ
общественнаго
дѣла
II
общественной
силы,
—
возвыша-шсь
развѣ
одпнъ
пзъ
тысячи
чіі-
таіе.!іей
и
столько
писателей,
что ихъ
можно
пересчитать
по
паль-
цамъ.
Одни
писали
потому,
что пмъ
пишется,
другіе
потому,
что
какъ
ни
скромна литературная карьера,
а
все-же
карьера. Чего
искать
въ
ней?
Успѣха,
дѳнегъ,
пищи для
тщеславія.
Восхвалить
иріятеля
и
разнести врага
—
хотя-бы
врага
на
зеленомъиолѣ
—
этого
не
чужда-
лись
представители
слова.
А
публика
тѣмъ
болѣе
повсюду
и
вездѣ
искала
и
впдѣла
личность.
Въ 1833 г.,
т.
е.
наканунѣ
своего
выступленія
на
литературное
поирпще, СенковскіГі
наппсалъ
прелестный
очеркъ
«Личностп».
«Однажды
въ
шутку
—
читаемъ
мы
—
закричалъ
я на
улицѣ:
«воръ,
воръ!..
ловите».
Десять
человѣкъ
оглянулись.
Одинъ
пзъ
нихъ,
входя
въ
питейный домъ, ироворчалъ
такъ,
что
я
самъ
разслышалъ:
«Ну,
какъ
у
насъ
позволяіотъ
говорить
на
уліщѣ
такія
личности!..» Мой
нріятель,
баронъ
Врамбеусъ,
шелъ
по
Невскому
проспекту
и
думалъ
о
рпѳмѣ,
которую
давно
уже
искалъ.
Первый
стихъ его оканчивался
словомъ
куропатк и,
—
второго
никакъ
не
могъ
онъ
состряпать.
Вдругъ
представляется ему
риѳма,
и
онъ,
забывшись,
пропзносптъ
ее
вслухъ:
«куропатки?.,
бе ретъ
в
зяткп»! Шесть
человѣкъ,
порядочно
одѣтыхъ,
вдругъ окружили его,
каждый
спрашиваетъ
съ
грознымъ
впдомъ:
«милостивый
государь!
о
комъ
изволите
вы
гово-
рить?
Это
непозволительная
личность».
Въ
одной
статьѣ
сказано
было:«есть
людп,которыенпкогданеплаіятъдолговъ».
Я ирочиталъ эту
статью
поутру
п
глубоко
вздохнулъ.
Ввечеру
при-
хожу
въ
одно
общество;
тамъ читаютъ
эту-же
статью,
и
первое
сло-
во,
которое слышу
въ
залѣ:
«Боже
мой!
за
чѣмъ
смотрятъ у
насъ
цензора?
Какъ
можно
пропускать такія
личности?»
Наппши
плп
4*
