36
жизнь
ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ
ЛЮДЕЙ.
неизмѣрішый
чертогъ
природы
—
одинъ
изъ
великолѣпнѣГшшхъ
чер-
тоговъ,
воздвигнутыхъ
ею на
землѣ
въ
ознаменованіе
своего
могу-
щестаа,
—
не
разсуждая
объ
оиасностц
не
выГідти
пзъ
лабпринта
за-
облачныхъ
вершинъ,
на
которыхъ
можно
замерзнуть среди
лѣта,
п
раскаленныхъ
пропастей,
гдѣ
органическая
жизнь
жарится
въ
са-
мой
страшной
духотѣ,
какую
только
солнце
производитъ.
Ограни-
ченный
средства
повелѣвали
мнѣ
узнавать скоро
все,
что
я
могъ
узнать
въ томъ
краю,
и не
забывать
ничего,
однажды
пріобрѣтен-
наго
памятью.
Съ
потомъ чела
перетаскивалъ
я
свои кнпги съ
од-
ной
горы
на
другую
—
книги
были
все
мое
имущество
—
п
рвалъ
свое
горло
въ
глуши,
силясь
достигнуть
чнстаго
ііроизношенія
араб-
скаго
языка,
котораго
звучность
въ
устахъ
друза
или
бедуина,
по-
хожая
на
серебряный
голосъ
колокольчика,
заключеннаго
въ чс-
ловѣческой
груди,
илѣняла
мое
ухо
новостью
и
приводила
въ
отчая-
ніе
своею
неиодражаемостью.
Уединенныя
ущелія
Еесревана,
окр]'-
жая меня
колоннадою
черныхъ
утесовъ,
вторили
моимъ
усиліямъ:
л
нерѣдко
самъ
принужденъ былъ
улыбнуться
надъ
своимъ
тщесла-
віемъ
лингвиста
при
видѣ,
какъ
хамелеоны,
весело
пробѣгавшіе
по
скаламъ,
останавливались
подлѣ
меня, раскрывали ротъ
и
дивиліісі.
пронзительностигортанныхъ
звуковъ,
которые
съ такиыъ
напряжс-
ніемъ
добьшалъя
изъ
глубины
легкихъ.
Возвратись
въ
конурку,
за-
нимаемую
Еъ какомъ
нибудь
маронитскомъ
монастырѣ,
я
также от-
чаянно
терзал,ъ
свои силы
надъ
сирскпми
и
арабскими
рукописями,
отысканными
въ
скудной
библіотекѣ
грамотнаго
монаха:
поспѣшпо
снисывалъ
любопытнѣйшія
изъ
нихъ,
читалъ
наскоро
тѣ,
которыхъ
не
успѣвалъ
списать,
дѣлалъ
извлеченія,
отмѣчалъ
найденныя
изъ
нихъ
жнвописнѣншія
фразы
или заслышанные
идіотизмы
разговор-
наго
языка,
и
твердилъ
ихъ
наизустъ
всю ночь.
«Два,
много
три
часа
отдыха
на
голой
илитѣ,
съ
словаре
мъ
вмѣсто
подушки, были
достаточны для
возобновленія
бодрости
къ
новнмъ,
столь
же
насильственнымъ
занятіямъ,
которыя прерывались
только
охотою за
бѣгающимъ
по
сырымъ
стѣнамъ
келіи
скоріііономъ,
пліі
абу-борейсомъ,
яш,ерицею невинною,
даже
красивою,
но поселявшею
во
ынѣ
непреодолимое
отііраіи,епіе.
«Исчериавъ
въ
нѣсколько
дней
мудрость
бѣдной
обители,
я
от-
правлялся
далѣе
искать
новыхъ
виечатлѣпіи
и
раздѣлять
съ
другими
отшельниками
блюдо вареной
въ
деревянномъ
маслѣ
чечевицы.
Такъ
провелъ
я шесть или
семь
мѣсяцевъ,
пока
неумѣренпое
наиряженіс
умственныхъ
и
тѣлесныхъ
силъ,
грубая
и
нездоровая
пиіца, уста-
лость
и
лншенія
всякаго
рода
не
остановили
моей
пылкости
опаскою
