b000001066 - page 40

В4
Гродаекъ, пнсалъ ііотомъ Сенковскій тридцать лѣтъ спустя, былъ
одпнъ изъ ученѣйшцхъ нѣмцевъ, мастеръ на сводки, на разночте-
нія, извѣстный въ греко-латинскомъ мірѣ комментаторъ и издатель
нѣсколькпхъ трагедій Софокла и Еврипида. Эрудиція его казалась
намъ еще громаднѣе его горба. Несмотря на изысканный педан-
тизмъ, чтенія его ирппоспли намъ большую пользу, осваивая съ
текстами класспческихъ иоэтовъ. Первою нашей любовью былъ Го-
меръ. Мы обожали этого слѣиого ниш,аго старика, мы проводили
цѣлыя ночи въ обществѣ несравненнаго іоніискаго бродяги, слу-
шая его бойкіе живописные разсказы. Съ восторгомъ, но безъ вос-
торженности, безъ ученыхъ преданій, безъ теорій, бесѣдовали мы
съ нимъ объ этомъ странномъ мірѣ, изъ котораго прикочевалъ онъ
пѣть намъ свои уличныя рапсодіи. Счаст-ивыя времена, счастливые
нравы, сдадкія воспомннанія»!
Здѣсь-же, въ виленскомъ упиверситетѣ, благодаря лекціямъ
Лелевелля и наставленіямъ того-же Гроддека, Сенковскій заинтере-
совался Востокомъ. «Гроддекъ — вспомннаетъ Сенковскій — заохочн-
валъ насъ къ изученію Востока, его нравовъ, понятіи, литературъ п
говорилъ: «черезъ него вы яснѣе поймете древнюю Грецію. Востокомъ
объясняется Греція, Греціей — Востокъ; они родн-мсь, выросші л
умерли вмѣстѣ. Ройтесь во всѣхъ развалпнахъ, сравнивайте все.
что ни найдете здѣсь и тамъ; тутъ есть сокровиш,а, еще невѣдомыя
нынѣшнему разуму». Сенковскій, не отк.іадывая дѣла въ долгій
ящнкъ, принялся самоучкою за изученіе арабскаго, еврейскаго п
другихъ восточныхъ языковъ.
Кстати отмѣчаеыъ любопытный фактъ: Сенковскаго постоянно
тянуло на Востокъ. Что находилъ онъ тамъ, въ этой странѣ зной-
наго солнца, песчаныхъ пустынь, грандіозныхъ развалинъ когда-
то великой цпви.тизаціи, холодныхъ фонтановъ, черноокихъ дѣвъ,
таинственно прикрытыхъ длпннымъ покрываломъ, въ той странѣ
наконецъ, гдѣ сыѣлая, прихот-швая и свободная фантазія такъ легко
уживается съ ужаснымъ рабствомъдѣйствительной жизни? Нисколько
не будетъ нреувеличеніемъ, если мы скажемъ: Сенковскому на Вос-
токѣ нравилось все. На всемъ, написанномъ ишъ, замѣтенъ колоритъ
Востока, и его воображеніе съ особенныыъ удовольствіемъ рисовало
картины, подобный картинамъ изъ «Тысячи и одной ночи». Тутъ
есть на чемъ разгуляться, есть на чемъ отдохнуть глазу, есть до-
статочно матеріала для удовлетворенія всякой умственной прихоти.
То и дѣло возвращается онъ къ Нубіп, Сиріи, Кордофану, то п
дѣдо заимствуетъ образы изъ восточныхъ писателей; ему нужны