Владимир 2011
Издано по заказу департамента по культуре администрации Владимирской области В книгу вошли стихи муромской поэтессы Елены Трепетовой, написанные в разные годы. © Е. Трепетова, 2011 © Ю. Ткачев, оформление, 2011 © Издательство «Транзит-ИКС», 2011 ФАНЕРНЫЙ Мы с годами становимся мудрыми И не рвёмся в чужие края. Заводская окраина Мурома – Колыбель и отрада моя. Пролетели на улице Кирова Беспечальные годы мои, В старом доме с большими квартирами – Все на три, на четыре семьи. Как знакомо, как всё соразмерно мне В этих тихих, заросших дворах! Шаг налево – ограда Фанерного, Шаг направо – глубокий овраг. За оврагом – село Карачарово, Там живёт побогаче народ. А усадьба графини Уваровой Над рекою встречает восход. То тревожная и сероокая, То смиренная, как синева, – Здесь Ока необъятно широкая, Ведь сливаются два рукава.
Я с обрыва любуюсь разливами И, бродя по Аллее любви, Говорю с двухсотлетними липами, Изливаю печали свои. Отчего-то мучительно любы мне Здешний старый уклад и покой, Это небо, пронзённое трубами, Несмолкающий гул заводской. Даже те, кто, с надеждами пылкими, Разлетелся от нас кто куда, Влажный воздух, пропахший опилками, Не забудут уже никогда. Только глубже, отраднее дышится, Если издали – то из села, То из города – тихо заслышатся Благодатные колокола... И я верю, что эта мелодия Охраняет твой зыбкий покой, Моя милая малая родина, Мой посёлок над вечной Окой. ПЁТР И ФЕВРОНИЯ Глаза подниму к иконе – И слёзы брызнут из глаз: Святые Пётр и Февронья Творят молитву за нас. В беде помогают сразу, Пред Божьим троном склонясь, Мудрая дочь древолаза И змееборец-князь. Ладан в её ладони, В его – чудотворный меч. Сумели Пётр и Февронья Верность любви сберечь. Простили они святогонов – Своих неразумных чад. И воссиял на иконах Муром – небесный град. Любящих душ утешенье – Святые муж и жена. Как нашему поколенью Защита ваша нужна!
Поняв, что никто не в силах Русь победить в бою, Лукавый, целя в Россию, Избрал мишенью семью. И брызги змеиной крови Язвят людские сердца. Здесь блуд зовётся любовью, А сын не знает отца. Забыто имя Господне В разгуле грязных страстей. Всё горше, всё безысходней Плач нерождённых детей… На небе – туча воронья, И слышится трубный глас... Святые Пётр и Февронья, Молите Бога о нас!.. СВЯТЫНИ МУРОМА 1. В старинный спящий город над Окою Легко вступает юная заря И обнимает два монастыря Своею нежно-алою рукою... Храм Благовещенья. Легко откинув Туман со златозвёздного чела, Рассвет покроет солнцем купола, Парящие на пышных пелеринах. Как в трауре, величествен и грустен Черноголовый Троицкий собор, Но как сияет кружевной убор Из разноцветных изразцов и бусин! И не соборы белошвейной вязи Увидим мы в лазоревой дали – Сонм ангелов, коснувшихся земли И замерших в молитвенном экстазе!.. 2. С крылатыми наличниками окон, И арками, подобными волнам, Парит Николо-Набережный храм Под богатырским неусыпным оком.
Его фасад так празднично расцвечен, Играют главы в солнечном луче, Как будто на пасхальном куличе Во славу Божью вспыхивают свечи. 3. В Смоленской церкви – отголосок Рима. Белоколонный, арочный ковчег Глядит в речной простор уж третий век И рвется в гладь Оки неудержимо. И мачта-шпиль на статной колокольне, Глядишь, вот-вот расправит паруса, Чтоб всех людей умчать на небеса, В тот горний край, где нет ни зла, ни боли. 4. Заложница советских потрясений, Полвека обезглавлена была, Но – чудо! – вновь возносит купола К небесной выси церковь Вознесенья. На тонких стеблях – пышные бутоны – Иль руки, что простёрлись в небеса? – Как будто молит Сына и Отца За нас, прозревших, светлая Мадонна... 5 Дыханье обрывается на вдохе… Как после века тьмы чарует взгляд О, Сретенская церковь, твой наряд Дворца екатерининской эпохи! Вот маковка каменьями искрится, Свод серебрят рассветные лучи... Как будто в пышном платье из парчи Выходит к нам сама императрица... 6. Там, где стояло войско Иоанна, Тяжёлый полог на века простёр Узорный, твердокаменный шатёр – Прибрежный храм Косьмы и Дамиана. И контур лука повторён резьбою, И вместо окон – прорези бойниц – Дозорный стражник тех былых границ Хранит и ныне дух святого боя. 7. Над неприступным окским косогором, Над самым древним из монастырей Встают стеной, как пять богатырей, Пять глав Преображенского собора. Суровые, задумчивые стражи, Сомкнув вплотную шлемы и щиты, Взметнули ввысь тяжёлые кресты, В готовности к сраженью с силой вражьей. Ведь в битве за духовность и культуру Всесильна вера и бессилен меч. Под сенью этих исполинских плеч Спокоен будь за будущее, Муром!
10 11 8. Но кто вкусил небесной благодати, Кто пил сиянье звёздного луча, Тот знал и боль, тот знал ожог бича И ропот сердца в горестном набате... Вот – снимок девятнадцатого века: Средь сада – златокупольный собор. И застывает изумлённый взор: Ужели он – творенье человека? Покой и мудрость царственно разлиты В сиянье глав. В них чудится тюрбан Бродячих мудрецов восточных стран Иль головной убор митрополита... Рыдай, душа, над призрачным виденьем! О древний Муром! Ужас и позор! Наш дивный Богородицкий собор Не уберёг ты от руки злодеев! Не чужеземец в дьявольской гордыне – Моя страна, безумием горя, Кровавым кулачищем Октября Крушила православные святыни! Запечатлён бесстрастным объективом Апофеоз слепого торжества – Взрыв колокольни Храма Рождества На устрашенье смолкшим коллективам... О, сколько храмов в динамитной пытке Прошли Голгофу с нашею страной!.. Их образ обречённо-неземной Хранят лишь чёрно-белые открытки... 9. ...Когда над потемневшею Окою, Сгорая, угасает небосклон, И отдалённый колокольный звон Тревожит дух надеждой и тоскою, Задумавшись, средь ряби волн увидишь Вдруг очертанье сотен дивных глав... О Господи! Не здесь ли, смерть поправ, Вознёсся в небо легендарный Китеж? ...Я вижу церкви старого Зарядья, Храм Иоанна в тающей дали… – Да, все они, снесённые с земли, Навеки воссияли в Божьем Граде... И, воплотясь в стокупольном соборе, Что в вечности парит на небеси, И боль, и свет исчезнувшей Руси Отражены навек в Господнем взоре... О верю, знаю: тьма – не бесконечна! У края бездны будет спасена Блуждающая в сумерках страна – Страдалица, прощённая Предвечным! И тихий свет прольётся с небосвода И окропит потухшие зрачки: Воскреснут храмы на брегах Оки И святость – в сердце русского народа!
12 13 АЛЕШУНИНО Задыхаясь от восторга, Я гляжу по сторонам. Мчит автобус, как моторка, По люпиновым волнам. Фиолетовые взгорья, Синеоки небеса. А поодаль плещет море Белопенного овса. Меж берёз петляет трасса, На душе светлым-светло. Вновь зовёт меня Некрасов В Алешунино-село. Там шумит уже с рассвета Деревенский разгуляй В честь великого поэта, Что любил наш дивный край. Развернулись на опушке Мастера с округи всей. Ну, а я зайду в церквушку И в некрасовский музей. Ждут нас песни под гармошку, Хороводы и стихи, Дух разваристой картошки, Чудо карповой ухи. Только чуждо мне веселье, Не затем сюда спешу. Скроюсь за мохнатой елью, Книжку к сердцу приложу. Каждый год стремлюсь я летом К той озёрной стороне, Чтоб с любимейшим поэтом Миг побыть наедине. Я к нему не в младших классах – К двадцати годам пришла. Стал спасеньем мне Некрасов В мире подлости и зла. Как мне близок дух свободы, Сердца горький непокой! Как рыдала я в те годы Над любой его строкой! Здесь, на солнечной поляне, К тем истокам припаду. День некрасовских гуляний – Самый главный день в году.
14 15 НЕКРАСОВ И СОВРЕМЕННОСТЬ Двадцатый век вознёс Вас выше звёзд. А двадцать первый – свергнул с пьедестала. Закон толпы безжалостен и прост: От дум и правды общество устало. Вас пламенно любил советский люд – И отвергает новая Россия, Что затоптала в землю честный труд, Свела на нет духовные усилья. Сейчас, когда геройство не в цене, Когда любовь и совесть замолчали, Нужны ли Вы разрушенной стране, Певец борьбы, страданья и печали? По-прежнему зубрят Вас в недрах школ И сыновья банкиров, и рабочих. Но если б кто постарше Вас прочёл? Что было б? Смех десятков – слёзы прочих. О, нет! Базар культуры дразнит взор Вещичками покрасочней, полегче. ...Так буйно расцветает книжный сор, Не распрямляя души, а калеча. Поэзия осталась не у дел, И не разят клинки четверостиший Чиновничье-преступный беспредел, Разнузданное барство нуворишей. Бездельники литературных групп, Сыны-поэты к Вам неблагодарны: Ваш слог – топорен, мол, газетно-груб, А мысли, дескать, нудны и бездарны. – Ничтожества! Интеллигентский сброд! Им ценны только переливы слова – Когда гнёт власти сбросивший народ Взамен надел невежества оковы! Но верный друг мой! Мой суровый друг! Когда насильем давит атмосфера, Нет ни одной живой души вокруг, И в человека иссякает вера, Для мечущихся душ – погибель в их Игривой, томной, грациозной песне; Лишь только Ваш – стальной и страстный – стих Берёт за горло, жжёт: дерзай! Воскресни! – И, замирая, трепеща, дрожа Пред звуками пророческой свирели, Выходит воскрылённая душа Навстречу дню – из ледяной купели! – Для битв со злом и очерственьем масс, И пошлостью эстетов-свистоплясов – Во имя жизни – и во имя Вас, Учитель правды – Николай Некрасов!
16 17 Я ВАС ЛЮБЛЮ! Пугает безысходность бытия: Ужасен мир. Преступен. Бездуховен. Но вы со мной, прекрасные друзья, Ромен Роллан и Людвиг ван Бетховен! Сквозь мрачную гряду последних лет, Сквозь горечь одиночества, сомнений, Меня ведёт неугасимый свет И сила ваших пламенных творений! В оковах непосильного труда, Грызя гранит бессмысленной науки, В отчаянье – в надежде! – сквозь года Я к вам с мольбой протягиваю руки! В упадочный и бессердечный век, Во времена культурного регресса, Бегу я к вам – от рёва дискотек, Бульварных книг и пожелтевшей прессы! От черноты, заполнившей экран, Который стал жесток и пустословен, – Бегу в сиянье Ваших книг, Роллан, И в пламя Вашей музыки, Бетховен! – И сердце затопляет океан Любви, добра, гармонии, свободы! Я вас люблю, Бетховен и Роллан! И чувство это пронесу сквозь годы! Я в вас люблю тот свет и чистоту, Которые так редкостны в культуре, Книг и симфоний мощь и доброту, Страдания, борьбы и счастья бури! За силу, что даёт «Кориолан», За мужество Кристофа и Аннеты, Я вас люблю, Бетховен и Роллан, Вас, чьим сияньем жизнь моя согрета!!! Пусть неприступен ужас бытия, Пусть мир бесчеловечен, бездуховен – Я не сломлюсь! Со мной – мои друзья, Ромен Роллан и Людвиг ван Бетховен!!!
18 19 БУССЕНАР Луи Буссенара Открою роман – Рычат ягуары, Ревёт ураган. За слово в ответе, За друга горой, Идёт по планете Бесстрашный герой. Красив и, конечно, С отвагой в очах – Парижский насмешник, Болтун-весельчак. Шугнёт людоедов, Проучит врага. Но будет к обеду Слоновья нога! Сперва он – охотник, Потом – кулинар... О, плут... о, негодник Луи Буссенар! «Ну полно, доколе?!» – Во гневе кричу, Рыдаю до колик, До слёз хохочу. И стрелы, и пули, Потоп и пожар!.. Опять вы загнули, Месье Буссенар. Я вовсе не рада, Несносный Луи! О, сколько досады… Но больше – любви. Ведь в горе, болезни, В отчаянный миг Ясна бесполезность Серьёзнейших книг. А я из трясины Опять спасена, И в этом повинны Лишь вы, Буссенар!
20 21 СЛУШАЯ ВАГНЕРА Взметнувшись ввысь, тяжёлые аккорды, Как коршуны, кружат над головой. Я дрогнула, но повторяю гордо: Что ж. Я готова. Я вступаю в бой! И взвыли скрипки в яростном экстазе. И свет померк в тисках свинцовых туч. Всё крепче ветер. Всё слабее разум. И град камней несётся с горных круч. И гром небес. И жар драконьей пасти. И бешеное ржанье лошадей! Я трепещу! – но вашей грозной власти Не подчинюсь, байройтский чародей! Но как же слаб, сколь безнадёжно болен Любой из смертных, кто уже вкусил Той благодати исполинской воли, Хмельного буйства первобытных сил! Кто жил хоть миг в летящем в бездну мире, Где горизонт – в клубящемся дыму, Где стонут скалы воплями валькирий И клич героев сотрясает тьму! Где души, как далёкие светила, Засасывает чёрная дыра! Но эта сила – бешеная сила! – Добра ль она? О, если бы – добра!.. Вонзились в небо трубные фанфары – Подобно занесённому мечу… Я вся дрожу от ужаса и жара… О, пощадите!.. Нет!.. Я – не хочу!.. Я не поддамся этой грубой воле! Насилья над собой не потерплю! Терзайте ж сердце ненасытной болью, Но вам не вырвать кроткого «люблю»! И – дикий хохот в грозовых аккордах! И я опять обличена во лжи! Всё ближе обезумевшие орды… Всё беспросветней тьма… земля дрожит… И вот он, смерч, не знающий пощады! Шквал, с корнем вырывающий дубы! И я – внутри смертельного торнадо – Листок, песчинка в жерновах Судьбы!.. Но нет! не смерть! – внезапность равновесья. Хотя ступни – на рваных облаках… В ремнях ветров взмываю в поднебесье – Но вожжи молний – все в моих руках! Вселенский гром! Зловещий блеск зарницы! Под сенью огненосного крыла Я мчусь на ураганной колеснице – Вне страха смерти, вне добра и зла!
22 23 Всё выше, выше! Рассекая тучи, Пью полной грудью сладостный наркоз Мучительных – прекраснейших! – созвучий, Всё упоенье ядовитых грёз! И опьяняясь мощью и свободой, Хочу пронзить завесу облаков, Чтоб с бою взять бездонность небосвода, Низвергнуть власть неведомых богов!.. Как после тьмы желанна и безбрежна Расплавленная солнцем бирюза!.. Вдруг… чей-то взгляд – огромный, тихий, нежный – Пронзил мои жестокие глаза… Разбились чары дерзостных мелодий. В огне невыносимого стыда Бросаю ураганные поводья. И падаю – отвесно… В никуда… …Раздавлена сознаньем преступленья, Хочу испить всю муку до конца. Смирения! Молитвы! Искупленья! Забыть! Стряхнуть тяжёлый хмель «Кольца»! Молюсь – и в сердце, сквозь пары дурмана, По капле проникает горний свет… О, не виню байройтского титана За мой позор, мой исступлённый бред, Воинственную ярость, жёлчь накала, Жестокость истребительной любви! Вина моя! Я всем нутром алкала Кипенья чёрных смол в моей крови! И вот расплата… Музыка, родная, Спаси меня, смири мою тоску! – Я жадными губами приникаю К хрустальному, святому роднику… Но утоленья – нет. Мольбы напрасны. Отравлен дух. Душа обречена. Над ней, преступной, более не властны Волшебный голос, нежная струна… Не тронут сердце стоны юной Джильды, Мечты Татьяны, Чио-Чио-Сан… Меня томит победный клич Брунгильды… Душа – в тоске по рваным небесам.
24 25 УРОКИ АДВОКАТА …Аннулируй, распни, изнасилуй! Затопчи её в грязь, задуши! – Или дня не протянешь в России Ты с таким рудиментом души! Честность! – Что за нелепая новость! Сокруши! Раздави! Уничтожь! Прочь из сердца презренную совесть! Воцари в нём бессмертную Ложь! Это – жизнь! Ты уже убедилась, Сколь бесчестна судейская рать! Не реви же ты, что б ни случилось, А учись беззастенчиво врать! Чем неправеднее интересы, Чем смелей, изощрённей обман, Тем скорее достигнешь ты веса, Тем полнее твой будет карман! «...Документы исчезли из дела, А судья их не видел в упор...»? Хватит выть! А чего ты хотела? Кто ж хранит на себя приговор? ...Что несёшь? – «Независимость судей»? Не смеши же меня – и не плачь! Наши судьи – обычные люди, Судьям мало двух «вольво» и дач! Вытри слёзы! Оставь сантименты! Будем драться с судьёй до конца! А подделав два-три документа, Мы в два счёта растопчем истца! Заключим договор на поставку И датируем тем январём, А потом за ничтожную ставку Мы свидетелей живо наймём! О своих показаньях условясь, Мы истца и судью вгоним в дрожь! ...Но прошу: схорони свою совесть! Изведи! Растопчи! Изничтожь!
26 27 В ОФИСЕ Ращу в себе раба. Насилую природу. Опаснее врага Врождённая свобода. Когда взъярённый шеф Орёт истошным матом, Смиряю гнев в душе, Киваю виновато. Не поднимаю век, Язык уж прокусила, – Давно не человек – Наёмная рабсила. Подписан договор О собственной продаже – И будь хозяин вор – Ему содействуй в кражах. На старость отложи Понятие морали – Для подлости и лжи Тебя сюда и брали! Расчёт дельца неплох: Ведь я сижу в прихожей – И верит всякий лох Моей невинной роже! А жертвы прут дуром К таким, кто понял с детства: Убыточно добро, Сверхприбыльно злодейство! Нахрап иль западня – И провернули дельце! А я реву, кляня Своих рабовладельцев! Кровавая волна Мне застилает зренье… Увы, не рождена Для рабского смиренья! О сладость рабьих льгот – Бездумно повинуясь, Не осуждать господ – И не делить вину их!.. Рабам и господам Вольготно в мире этом. На рынке, блин, труда Для прочих места нету. У нас одна судьба – Сгореть в аду кромешном… Ращу в себе раба. Пока что безуспешно.
28 29 В НАЛОГОВОЙ Во дни квартального отчёта Моим мытарствам нет конца. Людей в налоговой – до чёрта, Очередина – до крыльца. Четвёртый час, дрожа и мучась, Варюсь опять в людском котле И проклинаю злую участь, Что мне досталась на земле. Немеют ноги. Шея взмокла. Но вот, не тратя лишних слов, Один распахивает окна, Презрев протест инспекторов. Дышу… Да что-то толку мало. Толпа теснит со всех сторон… И тут внезапно в стены зала Ударил колокольный звон! И в тон запели стёкла в рамах… И дрогнул дух у всех из нас, Кто мимо Сретенского храма Шмыгнул, не поднимая глаз. Всех нас, кто с пачкой деклараций Сюда приходит раз в квартал, Потоком неземных вибраций Омыл, накрыв, девятый вал! Утихли крики нетерпенья И недовольства шепоток. Сердца неведомым волненьем Связал животворящий ток! А я – откуда взяться мочи?! – Глотками пью волшебный звон, Готова здесь стоять до ночи, Чтоб только лился, длился он! В душе – ни гнева, ни тревоги. Теперь я знаю: неспроста Стоят в ста метрах, вдоль дороги, Штаб мытарей и дом Христа! Здесь каждый побывает за день В двух измереньях бытия!.. …Ну, вот. Меня пихают сзади. Похоже, очередь – моя!
30 31 * * * На свете счастье есть – В волненьях и в неволе: Быть человеком – честь И радостная доля. Не нужен мне покой: Он – провозвестник скуки! Пусть жизнь бурлит рекой Сквозь радости и муки! А сдавят руки мне Неволи тяжкой путы – Я проживу вдвойне Свободные минуты! Сквозь тьму восславлю я Грядущую победу – В оковах бытия Родившееся кредо. Страдая, познаёшь, Что – бренно, а что – вечно, Где – истина, где – ложь, Что – зло, что – человечность. Постигнуть суждено У мрака в чёрной пасти, Что в мире есть одно Лишь истинное счастье, Что страсть и серебро – Бесплодные химеры. Наш путь – творить добро, Быть нужным – в нашу эру…
32 33 * * * Ещё одна слепая дань Разбушевавшейся свободе: Куда ни глянь – повсюду пьянь. Косые морды нынче в моде. Бесстыдства дьявольский посев – В подъездах, дома, в учрежденье... Устав, перетекает гнев В презрительное снисхожденье... Но не привить иммунитет К картине, мерзостной для зренья, Когда не смертный, а Поэт Теряет лик «венца творенья» – И к проспиртованным губам, Шатаясь, чей-то стих горланя, С усильем тянет ручки дам, Застывших от негодованья... ...Ответь, приятель: ты – здоров? Нам – стыдно, тягостно, неловко. Куда ж макаешь ты перо: В чернильницу иль в поллитровку? Неужто пишешь о любви, Приняв на грудь хмельную дозу? Что ж веры требуешь в твои Сорокаградусные слёзы? Не во хмелю ж другой Творец Замыслил день, моря и сушу… Ты не Ему ль сродни, певец, Чей долг – ваять людские души? Поэт! Оставь порок и блажь! Расторгни брак с преступной брагой! – Иль преломи свой карандаш И рифмой не грязни бумагу! В хмельном бреду не смей забыть, Чьим именем ты крепко связан! Поэтом можешь ты не быть, Но Человеком быть обязан!
34 35 ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЯ «Стихи мои! Сыны! Клин белых лебедей! Вы мною рождены Для счастья всех людей! Летите же вперёд!» – Так думает поэт И белых птиц несёт В редакции газет. ...В надежде и тоске Неделям нет конца. Висит на волоске Жизнь юного творца. И вдруг... Плывёт в глазах Заветнейший столбец... О боль! О стыд! О страх! – Несчастный мой птенец… В крови твоё чело! Измят лебяжий пух, Подрезано крыло… Вот-вот испустишь дух! А в клюве – грязный кляп. Сиянье белых крыл Язвит мазутный крап Редакторских чернил!.. ...Поэт окаменел. Стих погребальный плач. В руках – как саван, бел Газетный лист-палач. Отныне жизнь пуста. Уж сломано перо, И отреклись уста Петь радость и добро. Храм истины сожжён. И стынет, чуть дыша, Редакторским ножом Казнённая душа...
36 37 РАЗБОР ПОЛЁТОВ Меня видали и зимой, и летом На улице с подзорною трубой. Я шпарила про звёзды и планеты, Да так, что мог заслушаться любой. Лететь на Марс мне явно было рано (Закончить бы без троек третий класс), Зато для написания романа Я, видимо, созрела в самый раз. Вступленье – жалкий плод моих фантазий – Сулило героине звёздный тур: «Мы с мамой отдыхали на Кавказе. А рядом находился Байконур…» Да мне бы лишь прорваться на орбиту, Уж там я спец, не то что на Земле! …Ох, и зачем оставила открытой Тетрадку я на письменном столе?.. Из кухни мама крикнула с азартом, Когда вернулась я в седьмом часу: «А ну-ка, расстилай скорее карту, Сначала дело, а потом уж суп!» …Её глаза блестели, как алмазы, А мой видон был жалок и понур… «Вот это – глянь сюда – хребет Кавказа! А здесь… ну, догадалась? – Байконур! Линейка – вот!.. Что? Хлюпаешь? Да полно! Вот я повеселилась от души! Решила стать писакой – так запомни: Когда не смыслишь – лучше не пиши!» Я до утра проплакала украдкой, Но хорошо усвоила урок. И порвала злосчастную тетрадку, Чтоб вычеркнуть из сердца пару строк. Ну да, нельзя со словом столь небрежно. Теперь уж я людей не насмешу! Ведь с той поры я космосом не брежу. И прозу тоже больше не пишу.
38 39 * * * Мне говорят: где новые стихи? Да с творчеством, увы, дела плохи. Но признавать позора не хочу И оттого загадочно молчу. Открою книгу первую свою, Листаю, но себя не узнаю. И медленно сгораю со стыда. Совсем не та я, что была тогда. Как рассказать мне про свою беду? Хочу творить! Тогда чего я жду? Бывает, в мыслях песня зазвучит, И тотчас рифма в сердце постучит, Я слушаю их дивную игру, Однако ручку в руки не беру. Имею ль право я писать стихи, Когда в душе моей полно трухи? О, как легко писалось в двадцать лет! В мечтах я обнимала целый свет, Я верила и в правду, и в добро… Но это для меня уже старо. Вы нынче не узнаете меня – Боюсь любви и дружбы, как огня. Я верила в величие труда – Какой же дурой я была тогда! Я славила науку и прогресс – А рядом с нами строится АЭС. Не греют душу прошлые века, И в будущем не вижу маяка. Всё кончено. Я больше не поэт. Лишь тот поэт, кто видит горний свет. Похоже, не осталось ничего В подземном мраке сердца моего. Лишь злобно воют, обнажив клыки, Чудовища безверья и тоски. Дай волю им – такого настрочу… (Я пробовала. Больше не хочу). Поэтому – молчу, молчу, молчу…
40 41 * * * Есть мистика в бесснежье ноября… (Само же чудо – нисхожденье снега…) Я шла домой. Вокруг – ни фонаря… И тут – внезапно распахнулось небо! В холодной тьме меня волной накрыл Нездешний звук, идущий отовсюду – Как пенье флейт иль шелест нежных крыл… И я окаменела перед чудом. Была бы меньше я потрясена, Раздайся свыше трубные фанфары!.. Но вдруг проулок осветили фары, И с глаз моих упала пелена. Ну надо же, как я была слепа, Не разгадав явление простое! – Летела с неба снежная крупа И звонко пела в струнах сухостоя. ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ Неделю серые потоки Текли с зонтов на мокрый лёд. Тут впору вспомнить о потопе! – А на дворе уж Новый год… Но нынче утром – минус восемь. И воздух огненно-колюч. Мороз копьём ударил оземь И распахнул завесу туч. Плеск ослепительного света Смял пелену седого льна. И вот – ни чёрных крыш, ни веток – Лишь золотая белизна! Я клёны вовсе не узнала – Перед окном – волшебный лес! Заокеанские кораллы Сияют в синеве небес! А на берёзах, словно полог, Повисло звёздное руно. Боясь разрушить чудо, голубь Садится на моё окно.
42 43 Безмолвие царит над садом. И рвётся в небо, задрожав, Неизъяснимо-тихим взглядом Преображённая душа… Но через час в сиянье алом Зари, коснувшейся земли, Погасли снежные кораллы, Как будто маки отцвели. Лишь наверху, у самой крыши, Алеют ленты-провода. Наверно, то посланник свыше Скользнул тихонько к нам на лыжах, Оставив в небе два следа… КОШКА В САДУ Странная кошка идёт по тропинке. В белую крапинку серая спинка. Я замираю пред чудом природы: Это ведь кошка редчайшей породы! Что мне пророчит, беду или счастье, Встреча со зверем диковинной масти?.. Вдруг невесомая белая «мушка» Сверху упала на кошкино ушко… Думаю, здесь объясненья излишни. В мае, когда распускаются вишни, Бродит по садикам множество кошек – Разной расцветки, но в белый горошек…
44 45 СОНЕТЫ ДРУГУ 1. Тоскую в ожидании письма. О нет, в молчанье друга нет обмана! Я верю, он напишет. Слишком рано: Я только что ответила сама. Но на душе холодная зима. Бессильны чары книг, телеэкрана. Я жду письма – и растравляю рану. И негодую! И схожу с ума!.. Но, сквозь горячку, замечаешь вдруг, Что незнакомый и далёкий друг Становится дороже самых близких. И кто не знал тех благодатных мук, Ручаюсь вам, неведома тому Восторженная радость переписки. 2. Предательством кончается Любовь. Венчает Дружбу кровная обида… Ну как душе, отчаяньем разбитой, Жить дальше, вновь дружить, влюбляться вновь?.. Союз сердец – подрыв земных основ. Зажжённый Богом шнур от динамита. Внезапный сдвиг космической орбиты, Предвестие вселенских катастроф… Уж сколько раз, летя вослед мечте, Я ближнего венчала званьем друга… И – предана. И снова – на кресте… Но… почему, превозмогая муку, Я вновь ищу в кромешной темноте Доверчиво протянутую руку?..
46 47 ДРУЗЬЯ И ПЕРЧАТКИ Я леди Плюшкина в зачатке. Мне дом и вещи как родня. «Друзей меняет как перчатки» – Никто не скажет про меня. Связала я на первом курсе Перчатки, шарфик и берет. А с синей вышитою курткой Не расстаюсь со школьных лет. А вот с друзьями нынче туго. Они причина стольких мук… То «кинет» юная подруга, То плюнет в душу старый друг… Я, дура, уши-то развешу… Потом давлюсь такой лапшой!.. Не поступлю со старой вещью Так, как друзья – с моей душой… Поставлю свежую заплатку На синий вышитый блузон… Десятый год ношу перчатки… А дружба… только на сезон. ЭЛЕКТРОННАЯ ПОЧТА Всё кончено. Не надо ждать – Как вдохновенья! – почтальона, К железной дверце припадать Доверчиво и умилённо, Бежать, глотая воздух ртом, Наверх, рискуя оступиться, Прижав письмо к груди, как птицу – Как Птицу Счастья… чтоб потом Был вам судьбою уготован Не совместимый с жизнью шок От сообщенья друга, что он Все ваши сорок писем сжёг?.. О нет! И вспоминать не нужно! Сгореть – но выжить. Отрыдать. Воскреснуть. Вновь поверить в дружбу. Опять пылать. Молить и ждать. Прийти домой – и сразу в Сеть. Но чтобы успокоить нервы, Сперва – на форум, поглазеть, И после – на почтовый сервер…
48 49 Ввести пароль (с шестой попытки)… О, да! Письмо! Открыть! Скачать! В порыве нежности, в избытке Волненья – сбросить на печать… Горячий лист нетерпеливо Из пасти принтера тянуть, К письму заветному прильнуть С улыбкой глупой и счастливой… И – гневно скомкать, как перчатку! И на кусочки разорвать! Потом… обрывки целовать, Всплакнуть… и снова распечатать. МОЛЧАНИЕ Никто не нарушит молчанья. Никто не попросит прощенья… Не будет меж нами прощанья. Не будет, увы, и общенья… Мы медленно ходим по кругу, Молчим, понимая отлично, Что наше стремленье друг к другу Различно, различно, различно… И слово подобно проступку: Любая попытка сближенья Для сильного – это уступка, Для слабого – лишь униженье… Что, сердце, всё ноешь и ноешь… Пора бы смириться с печалью: Тебе остаётся одно лишь – Молчанье, молчанье, молчанье…
50 51 МУЗЫКА Венок сонетов Музыка не должна быть развлекательным искусством. Музыка – нравственная сила. Ромен Роллан 1. О музыка! Бушующее море! Врывающийся в душу ураган! Клокочущий экстазами вулкан! Кометный ливень в звёздном коридоре! В полёт на огненосном метеоре Меня зовут валторны и орган, Кармен и Норма, Зигфрид и Тристан – И я взмываю ввысь в лихом задоре! Сквозь жар страстей, кипящих в партитуре, Я в упоенье мчусь на крыльях бури, Как музыка, свободна и сильна! Отдайтесь песне, фуге, увертюре – И взмечет души с илистого дна Огня животворящая волна! 2. Огня животворящая волна – И дикий смерч отчаянья и боли. Бетховен стонет: «Господи!.. Доколе?..» Неравен бой. Душа истощена. Обрыв. Неодолимая стена. Но снова – шквал неукротимой воли. И славят день диезы и бемоли! Жестокая Судьба – побеждена. Мой друг! Я вся горю! Мой пульс неровен… Лишь тем, кто малодушен, малокровен, Та сила непонятна и страшна. Но я – твоя, возлюбленный Бетховен! Пусть век суров. Дорога мне ясна. Моя душа – тобою рождена! 3. Моя душа тобою рождена Для действия, для радости могучей!.. Но налетает Вагнер чёрной тучей – И я дрожу, я плачу, я больна!.. Бунтующая мысль укрощена Гармонией невыносимо-жгучей… О, Рихард! Что ж – возьми! Терзай! Измучай! Ах, нет! Я не хочу! Я не должна!.. И всё ж, сопротивляясь до конца, Я жадно пью жестокий хмель «Кольца», Блаженство грёз и яд фантасмагорий!.. Поднявши меч героя-храбреца, Скачу вперёд с бесстрашием во взоре, Чтоб петь добро в разноголосом хоре!
52 53 4. Чтоб петь добро в разноголосом хоре, Всех честных к единению зови Мелодиями братства и любви, Страна моя, лежащая в разоре! Но нет, сейчас культура – не в фаворе. Жируют на тинэйджерской крови FM-диапазон и MTV. Смердит эфир – духовный крематорий. Тлетворней политических зараз Отрава духа – рок, попса ли, джаз, Как наркота страшней чумы и кори. О Русь! Прошу: задумайся! Сейчас! Ведь ты не побежишь к эстрадной своре В минуты поражения и горя! 5. В минуты поражения и горя Иду за откровением к тебе, О музыка, хоть жизнь, увы, грубей, Чем опера – кровавая лав-стори. Бегу к Кориолану, Леоноре, Внимаю барабану и трубе, Чтоб с мужеством смотреть в глаза Судьбе, Уже стучащей в двери в до-миноре. Ведь с нами плачет Mater dolorosa. Врачуют сердце Шубертовы слёзы. Печаль Шопена кротости полна. И брызжет свет сквозь траур Берлиоза. Когда душа бедой ослеплена, Утишит боль волшебная струна. 6. Утишит боль волшебная струна, И обожжёт дыханием суровым Высокое, трагическое слово О Родине, что в тьму погружена. Сжигает непомерная вина Державный ум Бориса Годунова. Тревожно солнце в зареве багровом Над Русью Глинки и Бородина. Во все века над миром православным Плач Антониды, стоны Ярославны… Любимая, родная сторона!.. Не я ль тебя кляла совсем недавно?.. Теперь, в слезах, душа воскрешена. На гордый дух нисходит тишина. 7. На гордый дух нисходит тишина В созвучиях Вивальди и Корелли. В журчанье скрипки, пении свирели Взволнованная грация слышна. Стыдлива арфа. Трепетно-нежна Задумчивая песнь виолончели, Как грустные мадонны Боттичелли, Как мальвами одетая весна.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4