54 55 Но проступают робкие мазки Смятения, тревоги и тоски В роскошном и причудливом узоре… О, как же мне понятны и близки Их грёзы о Вселенском Дирижёре!.. И сердце ближе к Богу, чем в соборе. 8. И сердце ближе к Богу, чем в соборе, Когда владеет мной великий Бах. И все сомненья повергает в прах Лавина генделевских ораторий. Обвал. Приказ басов: Memento mori! Но миг – и исчезает липкий страх. Душа, прозрев, парит на небесах И славит Жизнь в ликующем мажоре! Сухие, онемевшие уста, Как пламя, обжигает кровь Христа, И сердце душат сладкие рыданья… Моя душа младенчески-чиста И чутко внемлет всем людским страданьям… О музыка! Ты – светоч мирозданья!.. 9. О музыка! Ты – светоч мирозданья, А Брукнер – регент звёздного шатра! Его стихия – скорбная игра Бескрайнего полярного сиянья. Вселенная – в слезах и содроганье. Бушуют ураганные ветра… Но мощная энергия добра Взрывается победным ликованьем! И Божий дух парит над бездной вод… Но в сладости молитвенных длиннот Уже таятся волны нарастанья… Подставь ладонь потоку звёздных нот – И хлынет в душу – с пеньем, с клокотаньем, Святой родник любви и состраданья! 10. Святой родник любви и состраданья, Сокровища духовной красоты – В твореньях русской оперной мечты, Воспевших быль и дивные преданья. Кто не рыдал, когда тонул в тумане Град Китеж, став незримым и святым, Иль Водемону белые цветы Срывала Иоланта в знак прощанья? Когда в шелках пленительных мелодий Проходят в лучезарном хороводе Феврония, Одетта, Волхова – Душа открыта счастью и природе, И светят ей сквозь чары волшебства И слёзы, и улыбка божества…
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4