29 апреля 2020 года среда №16 (1074) Доюбилея Великой Победы осталось 10дней фотография военных лет Уважаемые читатели! Следующий номер нашей газеты выйдет 13 мая. Фото на конкурс А.ИВАНОВА НафотоКонстантин Михайлович КАРЗОВ Фото на конкурс В.П. МАМАЛАТА реклама Прибыл Благодатный огонь В воскресенье после Пасхи, которое в православном календаре (святцах) называется Антипасха, или Неделя апостола Фомы, в кольчугинский Покровский храм прибыл Благодатный огонь. Он был зажжен от лампады, которую доставил спецсамолёт из Иерусалима. Этот огонь ежегодно сходит на Гробе Господнем в Великую Субботу накануне православной Пасхи. В Покровском храме от этого огня зажгли лампады. Частица иерусалимской святыни будет находиться в алтаре до праздника Святой Троицы, который в этом году приходится на 7 июня. Всё это время желающие могут прийти в храм, зажечь свою лампадку и принести домой частицу Благодатного огня. Реклама -25% Весь апрель на фотохромные (хамелеон) линзы Имеются противопоказания. Требуется консультация специалиста С Днем Весны и Труда! Дорогие земляки! Примите самые тёплые поздравления с наступающим 1 мая - Днём Весны и Труда! Весна и Труд дают новые силы и объединяют разные поколения. Этот праздник по-прежнему олицетворяет солидарность трудящихся,символизирует единство и сплочённость всех,объединённых общим стремлением к миру,стабильности, благополучию, счастью и устойчивому развитию страны. За долгие годы своего существования праздник сменил название, но, несмотря на это, своей значимости не потерял. Если весна пробуждает в сердцах многих из нас надежду на добрые перемены, обновление, то упорный труд – это то, благодаря чему можно добиться хорошего будущего, благополучия каждого из нас. У старшего поколения с 1 Мая связаны воспоминания о молодости, демонстрациях, а для молодежи - это время новых идей и смелых решений. И нам просто необходимо поддерживать эту добрую традицию. Совместными усилиями делать все для укрепления и процветания нашей Родины. Желаем вам мирного неба, крепкого здоровья, добра, весеннего настроения! Пусть в каждом доме будет благополучие и стабильность. В.В. ХАРИТОНОВ, глава района Е.Н. САВИНОВА, глава города М.Ю. БАРАШЕНКОВ, глава администрации района Летчик штурмовой авиации лейтенант Константин Михайлович Карзов после окончания летного училища осенью 1943 года попал на Западный фронт,в 311-ю штурмовую авиационную дивизию. За боевые успехи был назначен командиром звена штурмовиков Ил-2 в 953-й штурмовой авиационный полк. Участвовал в Белорусской операции «Багратион»,за проявленное мужество был награжден орденом Отечественной войны IIстепени. 17 октября 1944 года,во время Прибалтийской наступательной операции,не вернулся с боевого задания. ИНН 3306009020. На правах рекламы
МЫ И ИСТОРИЯ Так мыжили Когда началась Великая Отечественная война, мне было всего четыре года. Это совсем мало для того, чтобы полностью осознать, что происходит в семье, в селе, в стране и, тем более, в мире. Жили мы в селе Скомове Гаврилово-Посадского района Ивановской области. Страх, тревога, ненависть к Гитлеру передавались нам от взрослых. Некоторые события тех дней глубоко врезались в память. С трудом верится, что мы остались живы, не взирая на голод, холод и непосильный труд. Картошка Помню, как в первый год войны, ночью, при лунном свете, отец Кузьма вырыл в огороде яму, положил на дно соломы, а потом засыпал картошку. А матери сказал: «Пять мешков, только бы мыши не залезли, да немцы не нашли. Иначе с голоду помрём, ртов-то у íàñ…» «С нами десять» - прошептала мать и, глубоко вздохнув, заплакала. «Не плачь, Марфа, будем надеяться, что под Москвой фашисту рыло расквасят, тогда и проживём». Мне было больно видеть слёзы матери, я взял её за руку и потянул поближе к дому. Михаил Кузьмич (1923 г.р.) Борис Кузьмич (1927 г.р.) остатки сгоревшего мусора, которые заменялись соломой. Первыми мылись взрослые, а потом мать по одиночке принимала нас, детей. Без шлепков и громкого плача не проходила ни одна помывка. Мыло, попавшее в глаза, делало своё дело. Трудовой фронт Сестра Евдокия в 1942 году, когда ей исполнилось 16 лет, была мобилизована за 50 км от родного дома на торфопредприятие в местечМарфа Ивановна Одинцова ко Коптево, что под Тейковом Ивановской об- (1898 г.) ласти. Часто рассказывала: «Условия, в которых нам приходилось работать, были нелёгки- Хорошо помню тот момент, когда по селу разнеслось: «Кузьме Одинцову похоронка пришла на сына ми. Жили по 80 человек в одном холодном бараке. Каждое Михаила, погиб смертью храбрых». Услышав это, я остолбенел, утро, преодолевая трёхкилометровый путь, мы ходили на тора опомнившись, опрометью бросился домой и застал мать на форазработки: добывали, грузили торф в корзины и на плечах коленях перед иконой. Она исступлённо плакала, умоляя Бога несли его к вагонам. Для того, чтобы эти неподъёмные корвернуть ñûíà… Через три месяца мы получили письмо из зины не так натирали плечи, использовали подплечники. Большие глыбы торфа, которые не Ярославля, оно было от Михаила. «Лежу в помещались в корзины, пере- госпитале, - писал он, - понемногу начитаскивали на спине. Работа- наю понимать, что со мною произошло. Все ли в две смены. Кроме обыч- три сквозных пулевых отверстия затягиной плановой работы у нас ваются. Перед отправкой на фронт заеду была нагрузка – заполнить домой». Домой так и не заехал, мы снова торфом «американские» ваго- стали получать солдатские треугольники ны. Так мы называли тогда с надеждой на победу, с вырезанными из обычный товарный поезд. фронтовых газет карикатурами на ГитлеМного неудобств доставляло ра, которые казались нам очень смешныи наше немудрёное обмунди- ми. Насмеявшись, мы с сестрами Людрование, особенно, в холодное милой и Фаиной, такими же малолетками, время. Обуты мы были в ват- как я, плевали на него, топтали ногами и ные чулки, поверх которых бре- выбрасывали на помойку. зентовые бахилы и верёвочные лапти. Днём такая обувь намокала, а потом, обледенев, замерзала. Ноги так коченеЧасто вспоминаю, как ночью сестра Ев- ли, что теряли всякую чувдокия поднимала меня с постели, помога- ствительность. Рацион питала одеваться и тихо шептала: «Шура, ния был очень скудный. Снапора». На улице мороз, вьюга, но это нам чала получали по 600 грамтолько на руку. Идём в поле к скирде со- мов хлеба, но вскоре паёк уреломы. Две вязанки соломы хватало на зали до 400 граммов. А недокорм скоту (корова и три овцы), истопить стающие 200 заменили сырой русскую печь и лежанку, набить матрас и капустой и картошкой. Но сванесколько подушек, на которых спали. Мно- рить нам это часто не удаваго соломы уходило на ремонт крыши. лось, ели в сыром виде. ВеИногда, опасаясь друг за друга, к скирде черами света не было, ужиприходили сразу несколько человек. А если нали в потёмках, тараканы с была безветренная погода и скирда не- потолка падали прямо в тадалеко от дома, старались сделать не одну, релки. После ужина возвраа две ходки. щались в барак, засыпали Мылись в русской печи. После того, как «мёртвым» сном и не всегда печь протапливалась, из неё выгребались чувствовали даже укусы кло- Одинцова Евдокия Кузьмична (1925г.) Похоронка Солома Иван Кузьмич пов, которых было множество. От постоянного недоедания и непосильного физического труда мы были исхудавшими и измождёнными. За первые полтора года вырваться домой ни разу не удалось. Потом стали работать сверхурочно, чтобы заработать дополнительные дни. А получив отгулы, мы пешком, за 50 км отправлялись в родные места. Побывать дома и поспать в тёплой постели хотя бы одну ночь было несказанным наслаждением. А утром, забрав четверть молока и горбушку хлеба, вновь преодолевать это же расстояние. 9 мая 1945 года нам сообщили о Победе. Радость была неописуемой. Тогда слово Победа означало не просто конец войне, это было начало новой жизни. На радостях мы разбежались по домам. Но ненадолго. Нас всех снова собрали и вернули на торфоразработки, где пробыли ещё ровно год. После демобилизации работала в колхозе дояркой, свинаркой, почтальоном, убирала зерновые, сено, ездила в лес за дровами. Вообще, работали вместе с мужиками куда пошлют. Больше работала бригадиром. Песня тракториста Помню, как из района приехали двое представительных мужчин, позвали отца и брата Бориса. Суть разговора заключалась в том, что Борису нужно ехать в Иваново на фабричнозаводское обучение, отцу сказали: «Завтра же везите». Выписали какой-то документ, по которому Бориса должны будут зачислить в учащиеся, определить в общежитие и поставить на довольствие. В Иваново Борис не поехал, хотя мать со слезами упрашивала его, угрожая тем, что приедут из милиции и адреса не скажут, куда увезут. Не помогло. Через неделю вновь приехали представительные мужчины, сказав Борису: «Парень ты взрослый, сообразительный, если не хочешь в тюрьму, то давай поедем вместе с нами, как раз с завтрашнего дня в Гаврилово-Посаде начинают работать курсы трактористов». Борис начал работать трактористом в неполные пятнадцать лет. Работали сутками, обедали в поле, спали в борозде. 1943 год. Два часа ночи. Парни и девчата отпели свои песни и частушки, парами разошлись по своим укромным местечкам, смолкла гармошка. И только далеко, на Петриловой горе слышен рокот работающего трактора и любимая песня тракториста: Вернулся я на родину, Шумят берёзки встречные, Седая и красивая меня встречает ìàòü… И вот иду, как в юности, я улицей Заречною И нашей тихой улицы совсем не óçíàþ… Была бы наша Родина богатой и счастливою, А выше счастья Родины нет в мире íè÷åãî… Это поёт Одинцов Борис. Его голос, насыщенный лёгкой грустью, накрывает село, проникает через приоткрытые двери во все хаты. Медаль «За доблестный труд» в годы Великой Отечественной войны украсила грудь молодого тракториста. А.К. ОДИНЦОВ, окончание на 10-й странице Борис Кузьмич, 7 класс, Пиногорская средняя школа
ВЕСТИЭКЗ - так называется проект завода «Электрокабель», в рамках которого кабельщики рассказывают о заводчанах – участниках Великой Отечественной войны Они имели разные профессии, работали в разных цехах, но война объединила их в едином святом предназначении – защищать Родину. Герои проекта «Судьбы, опаленные âîéíîé…» вернулись с военного фронта и продолжили совершать подвиги на фронте трудовом. Многие из них навсегда вписаны и в героическую трудовую летопись завода. Вот лишь малая часть историй, собранных проектом. Евгений Семенович СМИРНОВ в 16 лет пришел работать в «резиновую лабораторию» завода «Электрокабель», только-только отделившегося в самостоятельное производство. За два месяца до начала Великой Отечественной войны Евгений перешел работать в цех №2 на вулканизатор. А когда началась война, вместе с заводом отправился в эвакуацию в Ташкент, «город хлебный». Молоденьким мальчишкам пришлось сначала ломать оборудование, потом загружать его в вагоны, а потом, в непривычно жарком Ташкенте давать этому оборудованию вторую жизнь. Не все выдерживали: условия труда были тяжелые, питания не хватало, люди начинали болеть из-за перемены климата. И тут Евгений, уже заболевая малярией, принял решение вернуться в Кольчугино. И сделал это, несмотря на огромные трудности, – знал, что родные места помогут вернуть здоровье. Так и вышло. После двух месяцев лечения он снова пошел трудиться на завод, но скоро производственную броню сняли – Евгения отправили в армию. Он оказался в составе 11-го танкового корпуса и попал на линию фронта у Курской дуги. Затем был переброшен на Украину, брал город Волноваха, форсировал реку Молочную. Летом 1944 года под городом Ковелем прорвали оборону и наступали до реки Висла, а зимой 1945 года пришли на Одер и сделали плацдарм в районе города Кюстрин. Участвовал в наступлении на Берлин. Рассказывая о войне, врага ветеран называл «он». «Он сжигал, он убивал, он бомбил, он мины на нас êëàë…» Евгений Семенович признавался, что на фронте ни разу на сделку с совестью не пошел, за правду и на гауптвахте сидел и бегством от врага никогда не спасался. Об этом свидетельствуют и его многочисленные награды, из которых наиболее дорожил он двумя орденами Красной Звезды, орденом Великой Отечественной войны и медалью «За отвагу». После войны он работал сверловщиком в цехе №3 завода имени Орджоникидзе. Николай Матвеевич КИРИЛЛОВ - бывший работник завода имени Орджоникидзе. Ветеран вспоминал: «Когда началась война, мне было 17 лет. Через год меня призвали в Красную Армию и направили в Иваново в пехотное училище. Выпуск был ускоренный. По его окончании меня, командира стрелкового взвода, направили на Курскую äóãó… В бою с врагом под Орлом получил ранение в ногу. После госпиталя – 1-й Украинский фронт, танковая армия Катукова. Участвовал в боях за освобождение Киева, Львова, Житомира, Бердичева. Особенно запомнился очень тяжелый бой у местечка Броды на Буге. Мы получили задание командования захватить плацдарм на том берегу, который был хорошо укреплен врагом. Форсирование бурного Южного Буга из-за половодья представляло сложную задачу. Пять суток готовились к переправе через реку. И вот после артподготовки противоположный берег заволокло густой черной пеленой, мы по понтонным мостам, штурмовым настилам и просто на плотах, на бревнах начали переправу. Враг опомнился и стал яростно отстреливаться. Наконец мы захватили первые немецкие траншеи, бой закончился для нас успешно. А вокруг – разрушенные доты и дзоты, изрытые воронками окопы, и в них сотни мертвых немецких ñîëäàò…» Николай Семенович был награжден орденами «Красная Звезда», «Отечественная война» I степени, медалями «За отвагу», «За победу над Германией» и многими другими. После войны Николай Матвеевич много лет работал токарем в ремонтно-механическом цехе завода имени Орджоникидзе. Виктор Васильевич БАСТРЫГИН эвакуировался в Ревду вместе с ремесленным училищем, затем был направлен в далекий Челябинск на Уральский машиностроительный завод. А затем волею судьбы вернулся в Кольчугино – восстанавливать завод. «Приехали в конце 1942 года, в зиму, - вспоминал Виктор Васильевич. – Я устроился в третий цех завода «Электрокабель», там тогда на старых оплеточных станках работали. Смена – по 12 часов. Цех не отапливался, работницы, совсем девчонки, бегали греться к самодельной печурке. Погреются, постоят и опять к станку». В 1943 году молодой слесарь получил повестку из военкомата, но его, еще несовершеннолетнего, решили пока оставить в тылу. Пришла вторая повестка, третья, а в следующий раз он сам явился в военкомат и записался на фронт добровольцем. «Мне выдали телогрейку, варежки, ушанку и отправили в Москву учиться на зенитчика, - рассказывал он. – Сколько раз мы по тревоге вскакивали, обороняли железную дорогу. Немец ведь тогда совсем немного до Москвы не дошел». Чуть позже его, как слесаря 4-го разряда, направили учиться на оружейного мастера бронепоездов и бронеплошадок, а там и ближе к линии фронта, в авиачасть близ города Ряжска. Здесь началось обучение работе на радиолокационной установке, способной обнаруживать вражескую авиацию на расстоянии 160-180 км. Далее – Конотоп, Чернигов, Нежин, где принял боевое крещение. Потом были Ковель, Львов и Минск, а там и Бреславль, Бриг на Одере. В Германии, у Одера его и застала радостная весть: Победа! Затем началась демобилизация, однако для молодого бойца она наступила лишь через год – сначала демобилизовывали тех, кто постарше, кто ранен. А Виктору Васильевичу, если бы не пришел вызов с завода, предстояло прослужить еще четыре года. «Надо было восстанавливать завод, требовались рабочие руки, поэтому меня демобилизовали, по директиве Сталина», - пояснял он. Вернувшись к мирной жизни, он устроился на «Электрокабель» в металлоткацкий цех – тогда цех номер пять – сначала дежурным слесарем, а затем и слесарем-ремонтником. Работал Виктор Васильевич и на ремонте челноков. Коллектив цеха очень любил Виктора Васильевича, регулярно навещали ветерана. А сам он, как вспоминает его дочь Галина Викторовна Мохова, не любил о войне рассказывать, но о заводе всегда вспоминал с удовольствием! Бывшая работница завода Александра Федоровна СОЛОВЬЕВА (Силантьева) родилась в 1900 году, на фронт попала уже довольно взрослой женщиной. Про войну рассказывать не любила, но к счастью, сохранились воспоминания, которыми она поделилась со своими родственниками в 1965 году: «Добровольно, по велению сердца ушла на фронт. Служила санинструктором. Перевозила раненых бойцов. Воевала под Ленинградом, Псковом, Тулой, Волоколамском. Была в окружении у реки Ловать. Пришлось голодать, пить воду из болот. Освободили отряды нашей армии. Дошла до Берлина с 1-й ударной армией генерала Конева. Получила контузию. Видела «воинствующих фашистов» жалкими и беспомощными в последние дни их позорного поражения. Мы воевали не íàïðàñíî…». А.Ф. Соловьева награждена медалью «За победу над Германией». Немного не дожил до юбилея ПобедыВениамин Егорович ШАГИН– человек, который не только трудовую жизнь связал с кабельным производством, но и воевал с катушкой кабеля за спиной – был связистом. Когда началась война, Вениамину Егоровичу еще и шестнадцати не было. Его отец трудился на «Электрокабеле», а сам Вениамин Егорович только окончил ремесленное училище. Семья была эвакуирована, а потом, когда юноше исполнилось семнадцать, добровольцем пошел на фронт. Четыре месяца провел в учебке на курсах радиотелеграфистов, а потом отправили на фронт. «Прощаясь, мама положила мне в карман гимнастерки маленькую иконку, уверен, что только благодаря этому лику вернулся я домой живым, - вспоминал ветеран. – В первом же бою два моиххороших товарища,с которыми мы вместе прибыли на фронт, погибли. Страшно было очень – немцы то и дело бомбили, а мы - молодые, еще пороху не нюхавшие. Хоронил их сам, укутав тела в øèíåëü…» Вместе с моральными потрясениями на фронте Вениамин Егорович испытывал и голод, и холод – обеспечение было плохое. В такие минуты, по словам ветерана, он падал духом, но умирать не собирался – сначала надо было выбить фашистов. Так и получилось – дошел до Берлина, где и встретил Победу: «Сам я Берлин не брал, вместе со 2-м Белорусским фронтом мы стояли в первом кольце окружения. Уже тогда знали – Победу не отдадим, врага больше не выпустим». Потом Вениамина Егоровича перебросили на берег Балтийского моря, в город Бард, а закончил свою боевую вахту ветеран в Калининграде, в 1-м Московской гвардейской, четырежды орденоносной дивизии. Будучи высококлассным специалистом, Вениамин Егорович учил связистов-радиотелеграфистов. Домой вернулся только в 1950 году и сразу начал ударно трудиться на «Электрокабеле», в цехе №10. Там же, на заводе, познакомился со своей женой, вместе с которой прожили многие годы, являясь примером для своих многочисленных потомков.
ДЕЖУРНЫЙ ДОКТОР КАРДИОЛОГ Иван Павлович ХРЕНОВ: «Стараюсь лечить не просто сердце, а человека с сердцем» Материал подготовила Елена ФРОЛОВА Врач в третьем поколении - Иван Павлович, расскажите о себе. - Я потомственный врач, в третьем поколении. У меня по отцовской линии бабушка, дедушка – врачи. Отец и мать – тоже. Брат – врач. Тесть с тещей врачи. Жена – врач. И, кстати, меня в Кольчугине всегда пациенты спрашивают: «А вот был у нас главный врач Хренов, это не ваш отец?». Я говорю: нет, не мой. Но по странному совпадению мой отец тоже был главным врачом, тоже Хренов. Видно, это Божий промысел. Был у вас один Хренов, стал другой (смеется). - И Вы не менее известны в нашем городе, чем Ваш однофамилец, судя по количеству желающих попасть к Вам на ïðèåì… - Да больше и не к кому ходить! Врачей-то, к сожалению, в Кольчугине не осталось. Разбежались кто куда. Кому работать? - Иван Павлович, я все-таки думаю, что Ваша популярность никак не связана с отсутствием специалистов в государственном учреждении здравоохранения. Я думаю, что Ваши пациенты идут к Вам не столько из-за Вашей высокой квалификации, сколько из-за очень теплого, человеческого отношения к пациентам. Это у Вас семейное? - Ну, во-первых, когда я рос и учился, все разговоры были вокруг медицины. У меня даже тетя, старшая сестра отца - врач, дядя – ветеринар и двоюродная сестра – кардиолог, только в Златоусте. - Получается, что у Вас в момент выбора жизненного пути и других альтернатив не было? - Когда мы еще жили в Кинешме (родителей распределили туда, как раньше это делалось), я осознанно помню класса со второго или третьего, что хочу быть врачом. Были еще мысли стать ветеринаром, но потом они ушли. Но, действительно, вариантов других не было. Мать все время отговаривала, потому что она знала, что жизнь врача – не очень-то и завидная и низкооплачиваемая, но отговорить не получилось. А отец не отговаривал вообще. - Но одного желания, наверное, было мало. Вы, наверное, еще и прилагали усилия, потому что поступить в медицинский íåïðîñòî… - Да, я и учился хорошо, старался. И к репетиторам ходил, и на подготовительные курсы. Конечно, и учиться потом нелегко было. Красного диплома у меня нет, но средний балл в районе четверки. Но я учился не только за оценки. Мой друг, с которым мы уже восемнадцать лет дружим, один из преподавателей Медакадемии, проректор по воспитательной работе, доцент кафедры, однажды спросил меня: «Ты что, за оценки учишься или за знания?» Я ответил: «За знания!» «Ну тогда и не переживай!» - сказал он. У меня хорошая долговременная память, если я хорошо учился в течение семестра (а, как правило, я старался почитать, поучить), то я мог хоть что-то вспомнить по любому вопросу. Да, перед экзаменом я не высыпался, готовился и, как правило, на «четыре» отвечал. Лечить не сердце, а человека с сердцем - Вы сразу определились с кардиологией? - У меня родители и брат - терапевты. И я хотел быть терапевтом, потому что это широта кругозора, надо знать все, разбираться во всем. А я, в принципе, человек универсальный, как мне сказал мой духовный отец. И поэтому я тоже хотел быть терапевтом. Но так получилось, что в последние месяцы я проходил обучение в кардиодиспансере, и меня там приглядел один профессор и порекомендовал проходить интернатуру в кардиоотделении, заведующий которого предложил потом устроиться к ним кардиологом. И я согласился. Получил специализацию по кардиологии. Но также у меня действующий сертификат тераКардиолог Иван Павлович Хренов – доктор, для которого человечность это не просто одна из черт характера. Это основа, на которой он строит всю свою работу. Когда мы встретились для интервью в медицинском центре «Биоритм», где он принимает, Иван Павлович, приветствуя меня (когда-то тоже свою пациентку), сразу проверил пульс, успокоив: «Частый (торопились, наверное), но зато ровный!» И улыбнулся той самой очаровательной улыбкой, которая на приеме у этого доктора работает порой лучше, чем любой сердечный препарат. А еще Иван Павлович – тот самый доктор из города Иваново, который в 2010 году стал известен на всю страну своим обращением к премьер-министру Владимиру Путину во время «прямой линии». Молодой доктор спросил премьера, знает ли он о показухе, связанной с подготовкой к визиту высшего руководства: резком «повышении» зарплат медперсонала и временной установке оборудования. После этого у доктора, конечно же, начались ïðîáëåìû… Тот, кто знаком с Иваном Павловичем, поймет, почему этот доктор тогда поступил именно так. А тот, кто не знаком, возможно, поймет это из нашего èíòåðâüþ… певта. И я стараюсь лечить не просто сердце, а человека с сердцем. Потому что сейчас у нас медицина разрозненная: невролог назначит три препарата, и кардиолог назначит пять, и еще уролог, и еще кто-нибудь. А кто человека-то лечит? И по сути этот «коктейль Молотова» из таблеток как в организме прореагирует? К сожалению, это только раньше были терапевты, которые знали человека и могли все это суммировать и выдать одну линию препаратов, в которой все было бы увязано. А сейчас терапевтов загрузили работой непомерно, и кадров не хватает, и бумаг много. И что они могут сделать за пять минут? Бедняги, кто там еще работает! А кто хорошо работает – им вообще надо памятник поставить, потому что я, например, так работать не смог. - А Вы сколько работали в государственной медицине? - С 2010 по 2016 год. Сначала в кардиодиспансере, в стационаре, потом в поликлинике. И поводом к тому, чтобы уйти, стала не низкая зарплата, а условия труда, потому что в своем возрасте хотелось профессионально расти, а не сшибать верхушки. И когда сейчас просматриваю свои записи от 2012-2013 года, вижу разрозненность мыслей, ход которых я не понимаю. Что-то где-то успел - то и написал. А сейчас, благодаря тому, что я могу тратить времени больше на человека – и здесь, и в Иванове, и когда уже опыт какой-то появился, линия стала правильная, концепция есть. Помню, бывало, спросишь коллег, а те ответят: «Я так íàçíà÷èëà… Я так ðåøèë…» А за этим решением никакой логики нет. А мне бы хотелось всегда лечить основательно, с подходом, чтобы была концепция, чтоб был правильный диагноз и правильное лечение. Как нас учили. Вот поэтому я и ушел из государственной медицины в частную. И не жалею. - Часто Ваша большая медицинская семья вместе собирается? - Да, к сожалению, и не собираемся. Вот недавно в интернете чат устроил, чтобы все как-то общались. Что касается человеколюбия, бережливого отношения к людям, то оно формировалось с детства: я сам не понаслышке знаю, что такое болеть. Испытал это на своей шкуре и поэтому так тепло стараюсь относиться к людям и небезразлично к скорбям. Я не знаю, как на Западе, там врач особо не разговаривает с пациентом, но, как мне порой говорит жена: «К тебе поговорить, что ли приходят?», а я отвечаю, что это особенность наших людей – они не могут не поговорить. А потом у нас издавна считается, что врач и словом лечит. У нас люди особенные, они, прежде всего, живут душой, а уже потом телом. Так и должно быть – у нас и религия такая, что, прежде всего, – дух, душа. А за этим и тело ïîäòÿãèâàåòñÿ…. Звонок Путину - Иван Павлович, как Вы попали в Кольчугино? - Была эта история со звонком Путину в далеком 2010 году, в ноябре, когда он приезжал к нам с рабочим визитом. И потом я написал письмо, был выход в прямой эфир, и я на всю страну сказал, что там было много показухи – и зарплаты нарисованные, и оборудование кое-какое подтянули, чтобы создать видимость того, что у нас все замечательно и здорово. И потом была большая шумиха, разбирательство, я где только не был! Море сил и нервов потратил. Тем не менее, я не жалею. И благодаря этому знакомый моего отца, который здесь принимал маммологом, позвал меня в команду ивановских специалистов, которые ездили сюда принимать в «Биоритме». И я стал ездить с ними. Раньше это был раз в месяц, потом два раза в месяц, а теперь, поскольку востребованность выросла, я езжу три раза в неделю. Мне постоянно предлагают переехать сюда жить, но я не могу. И дело даже не в деньгах, не в том, что город, как говорят, бесперспективный, óìèðàþùèé… Хотя, если храм в городе строится, значит, надежда на будущее есть. Просто время сейчас тяжелое, а смутные времена всегда столетиями длились. Ну, а что вы хотели? Страну такую развалили в 1991 году, и еще неплохо живем. Ну, был социализм, стал коммунизм, теперь капитализм – такой молодой, ранний, дикий. Ничего! Лет через пятьдесят, наверное, все наладится! Пенсионер – не отход жизнедеятельности! - Но человеческие ценности, Иван Павлович, во все времена неизменны. Человеку всегда хочется, чтобы его выслушали, ïîìîãëè… И чтобы доктора лечили не симптомы, а болезни. Чтобы оценивали весь организм, а не только свою ñïåöèàëèçàöèþ… - Сердечно-сосудистая система завязана со всеми системами в организме, и, наверное, нет еще такой специальности, где прослеживается такое общее взаимодействие. А потом кардиология – это все равно раздел терапии. Тут и голова, и желудок с кишечником, через которые все наши таблетки проходят. И надо знать, в каком они состоянии, чтобы правильно назначить препараты, и они работали, и не было бы побочных эффектов, которых все так боятся. - Пациентов какого возраста у Вас больше? - В основном, сейчас 40% - от 60 до 70 лет, 30% - старше 70 и 80 лет, кстати, есть и 90летние! И еще 30% - это люди от 40 до 50 лет, которые напуганы тем, что мрет молодежь, и часто ñêîðîïîñòèæíî… Ну, а молодых – меньшинство. Один раз пришла ко мне молодая девушка – обаятельная, красивая, здоровая. Посмотрел, послушал, ЭКГ снял. Все нормально. «Что же Вы пришли-то?» - говорю. «А мне, - говорит, - цыганка сказала сердце проверить». Я говорю: не ходите никогда больше к цыганам! И такое бывает (улыбается). У меня сегодня дедушка был один – ему какая-то женщина нагадала, что он в 83 года должен помереть. И он с этой мыслью сейчас живет. Ему 82 года. К тому же он уже не встречает никого из своих сверстников – все умерли. Он один остался. А я вижу, что у него ни по УЗИ сердца, ни по ЭКГ, ни по анализам ничего такого нет, чтобы, как говорится, готовить белые тапки. И, естественно, такого человека надо, прежде всего, настроить, ободрить. А потом уже и таблетки правильно назначить. К сожалению, у нас так сложилось, что 60-70 лет – пора на пенсию, и дальше в сосенки (у вас так, кажется, это место называют). Это, я считаю, неправильная позиция – государства, чиновников, кого-то åùå… Пенсионер – это не отход какой-то жизнедеятельности. У нас прабабушка моих детей помогает моей жене и мне, сидит с моими детьми. Скрипит, вся больíàÿ… Но ребенка я могу с ней оставить? Могу. А значит, могу поехать принимать в Кольчугино, могу лучше работать в Иванове. А если бы у меня не было такой прабабушки? С кем бы я их оставил? А жене с тремя детьми одной как было бы тяжело! Поэтому пенсионеры, хотя бы, которые могут минимально приготовить еду и за ребенком посмотреть – это ценная трудовая единица. Просто ее надо правильно использовать! И лечить соответственно. Потому что, бывает, приходят такие люди к врачу, а врач говорит: да это возраст, да чего уж там ждать, и анализы-то поэтому òàêèå… А я, наверное, из тех врачей, которые говорят, что стакан наполовину полон, а не наполовину пуст. Стакан-то, ведь, один и тот же! У меня есть очень много тяжелых пациентов, и я сам не понимаю, как они живут вообще. Но они живут и не помирают. Хотя там такое сердце, хоть завтра белые тапки надевай и неси хоронить. Но живет же человек! И еще пенсию копит и помогает внукам! Поэтому мы его таблеточками и с Божией помощью òÿíåì… - Иван Павлович, в условиях пандемии люди с заболеваниями сердечно-сосудистой системы, наверное, требуют особого внимания? - Заболеваемость коронавирусом для моих пациентов может быть фатальной: во-первых, потому что возраст, а во-вторых, потому что у них много сочетанной патологии. Но все зависит, конечно, от иммунитета. Конечно, людям сейчас тяжело, прежде всего, от того потока пугающей информации, который муссируется в прессе и по телевизору. И это отображается на уровне артериального давления. Впадать в панику не надо, тем более, что идет много противоречивой информации. А вот карантин соблюдать надо. - Что Вы можете еще посоветовать? - Берегите себя и своих близких. Любите друг друга, как сказано в заповедях, да и во всех религиях. Ухаживайте за собой и берегите здоровье смолоду. Вот я даже сам, несмотря на то, что еще молодой, слежу за собой, пью таблетки от повышенного давления. Хотя я его не чувствую. Но для того, чтобы жить долго и в хорошем качестве, ухаживать за своим организмом надо в любом возрасте. И чем старше человек становится, тем этот уход должен быть тщательнее. И объемнее. Так же, как и с обычной машиной – чем старше она, тем больше в нее вкладываешь. Вот и все. И если человеку есть не хочется, значит, надо сходить анализы сдать, проверить – что не так. У меня пациенты есть, которые в 85 лет еще и на лыжах ездят по 10 километров. И нет у них времени сидеть и скрипеть. Надо жить! И жить в хорошем качестве! Запись на прием в МЦ «Биоритм» 2-23-96/2-50-31. Лицензия ЛО-33-01-002971 от 24.01.2020г. Реклама ИМЕЮТСЯ ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ, НЕОБХОДИМО ОЗНАКОМИТЬСЯ С ИНСТРУКЦИЕЙ ПО ПРИМЕНЕНИЮ ИЛИ ПОЛУЧИТЬ КОНСУЛЬТАЦИЮ СПЕЦИАЛИСТА.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4