Если бы я жил 200 или 300 лет тому назад, то и тогда бы, вероятно, я написал бы о Гороховце, как о красивом городе, построенном нашими предками на очень удобном месте. Мне не приходится писать о Гороховце, приводя из каких-то исторических, архивных, книжных источников сухие цифры и даты. Я пишу о нем как старожил Гороховца, живший и помнящий Гороховец в своем детстве и отрочестве. В своем очерке я описываю не только природу Гороховца, его жизнь, людей, живших в то время, но также и свою жизнь, и жизнь и дружбу нас – мальчишек, наши детские и отроческие годы, нашу учебу, наших любимых учителей и наставников. Не без интереса к моему описанию отнесутся пока еще живые, немногочисленные старожилы города и вспомнят жизнь давно минувших дней. Если смотреть на Гороховец с птичьего полета, по направлению от Москвы, то слева от города проходит водная магистраль – течет судоходная когда-то река Клязьма, а справа сухопутная магистраль – построенный весьма давно Владимирский тракт. В давние царские времена, когда еще не была построена железная дорога, по этому тракту вели этапом каторжников-колодников в Сибирь. Часть нагорной половины Гороховца видна была издалека, если идти к городу с востока. Особенно красиво было смотреть на склон горы весной, когда он покрывался белым и розовым цветением фруктовых садов (теперь заросший диким кустарником и деревьями), а сосновая роща выделялась на этом фоне каким-то вечно зеленым суровым стражем этой горы. А в ясное солнечное утро, наряду с красотой садов, на фоне всего города особенно красиво выделялись белые здания церквей и монастырей с отливающими, блестящими на солнце золотом главами церквей. В то время, то есть до революции и в первые годы после революции, Гороховец выглядел както компактно, как будто какая -то неведомая сила разжала кулак и посыпала домики сверху, не раскидывая их по сторонам. Городок жил тихой, безмятежной жизнью, и когда еще задолго до революции намечали рядом с городом провести железную дорогу, в то время называемую в простонародье «чугункой», то, по версиям много слышанным от старых людей, купцы Гороховца, не желая нарушать тишины города, воспротивились этому мероприятию, и поэтому железную дорогу провели в десяти верстах от Гороховца. После многие жалели об этом неудобстве. Красное село, стоящее по обеим сторонам Владимирского тракта, разъединяла от города только небольшая часовенка (теперь Красное село имеет только неофициальное название и присоединено к территории города). В первую империалистическую войну 1914 года в тихий город Гороховец расквартировали запасной пехотный полк, для того в нагорной части города были построены за оврагом, как в то время называли солдатские бараки, а точнее бревенчатые казармы. Я был у этих казарм вместе с матерью, навещал служившего в этом полку дядю – брата моего отца. В Красном селе был на постое какое-то время кавалерийский эскадрон. Этот кавалерийский эскадрон запомнился мне потому, что когда дедушка мой вез меня на санках к моей тете, жившей в школе Красного села, в это время часть эскадрона делала проминку лошадей, и каким-то образом одна из лошадей задела мои санки задней ногой и перевернула их вместе со мной. Дедушка имел после этого нелицеприятный разговор с претензией к офицеру эскадрона. Война 1914 года унесла много жизней, в том числе и жизнь моего отца и дяди – это было большим горем для семьи. Матери моей ничего не оставалось делать, как переехать с места учительствования моего отца, Покровского уезда, в город Гороховец к своему отцу, моему дедушке. Дедушка мой был пятьдесят лет учителем и ушел на пенсию, думая купить на свои сбережения, которые копил всю жизнь и поместил в банк, в Гороховце домик. Но его мечта потерпела полное фиаско, ибо после Октябрьской революции никаких денег не выдавали, и его вклад лопнул, как мыльный пузырь. Всю остальную жизнь наша семья жила на частных квартирах, сжимаясь в расходах своего маленького бюджета. Итак, с четырех лет я стал жителем Гороховца. Начало счета домов улиц всегда ведется от здания почты. Главной улицей города была улица Благовещенская (теперь Ленина) и вела свое начало от Благовещенского собора, а точнее от здания бывшей гимназии, так как почта была в б. доме Сорокина – напротив гимназии. Благовещенская улица и площадь напротив Благовещенского собора были выложены булыжником и всегда содержались в чистоте. По правой стороне счета домов для пешеходов был сделан дощатый тротуар, под которым были положены деревянные долбленые трубы, по которым текла вода, снабжавшая четыре фонтана, расположенные по правой стороне улицы. Запорных кранов у фонтанов не было, и родниковая, чистейшая вода текла день и ночь, вытекая из чанов, по подземным каналам в Клязьму. Жители Благовещенской и других близлежащих улиц пользовались этой чистейшей водой из кранов ф о н т а н о в . Другая сторона улицы не имела тротуара, но ж и т е л я м улицы вменялось в обязанность делать проводку скоп и в ш е й с я после дождя воды, так что и другая с т о р о н а улицы была почти всегда сухой. Перед каждым праздником, считая и воскресенье, хозяева домов подметали дорогу и тротуары против своих домов, мусора на улице никогда не было. Такой был неуставной порядок жителей. Зимы в те времена почти всегда были холодные, морозные и снежные, а лето жаркое, с сильными грозами и дождями, но краткими. Благовещенский собор по своему внутреннему убранству нисколько не был хуже столичных соборов, кроме этого, он имел красивую решетчатую, железную, на кирпичном фундаменте с такими же столбами ограду. Снаружи, недалеко от к о л о к о л ь н и , вход в ограду украшал не менее красивый портик. Такой ж е п о р т и к имелся при входе в собор. Но церкви были поруганы, и портики и ограду сломали. Р у к о в о д с т в о города и района в те времена (1921-1929 годы) не понимали ни исторических ценностей, не понимали ничего ни в красоте, ни в архитектуре, считали все строительным кирпичом, куда все это шло, теперь н е и з в е с т н о , лишь бы сломать. Изнутри ограда обрамлялась плодоносящими фруктовыми деревьями. В 1917 году я пошел в 1-й класс школы (школа № 2). Мы все с каким -то благоговеньем и радостью входили в класс и первые несколько минут приспосабливались сидеть на партах, открывая и закрывая откидные доски парт. Впервые мы получили бесплатно тетради, карандаши и ручки, а чернила были налиты в чернильницы, вставленные в отверстия в партах, для того чтобы чернила не разливать. Запомнилась и первая наша учительница, Фаина Евграфовна, обращаясь к нам со словами «Дети тихо!», она делала протяжное ударение на последнюю букву о. Она выдала нам книги для чтения с названием «Живой родник». В книге были цветные иллюстрации к расск аз ам для дет ей Л.Толстого, к стихотворениям Ф.Тютчева, А.Майкова и других классиков родной литературы. Перед началом учебы каждое утро нас собирали в коридоре второго этажа школы, и там один из учеников старшего класса читал молитву. После молитвы расходились по классам. В Великий пост мы всем классом, вместе с учительницей, шли исповедоваться в Благовещенский собор. Собор своим убранством – большими, в позолоченных иконостасах, иконами, паникадилом, златыми вратами, колоннами, на которых также висели большие иконы, у икон стояли позолоченные подсвечники с множеством зажженных свечей, навевали на нас какуюто таинственность. Отец Иван принимал на исповедь на левом клиросе нас по одному, спрашивая: не хулиганишь ли, почитаешь ли родителей, почитаешь ли учителей, не обижаешь ли младших, не воруешь ли и другие грехи. Мы, конечно же, ни в каком грехе не признавались. После этого отец Иван накидывал на голову епитрахиль, по нашему, мальчишескому, фартук, и читал какую -то молитву. После этой церемонии считалось, что грехи все отпущены, и в воскресенье все шли на причастие. Продолжение на стр. 4 Гороховец в моем детстве и отрочестве. 1914 - 1920 годы Люди всегда мечтали иметь машину времени: любопытно знать, как жили наши предшественники за много лет или даже веков до нас, еще интереснее заглянуть в будущее – что будет после, куда заведет человечество технический прогресс. К сожалению, такой чудо-машины пока не изобрели. Однако путешествовать во времени нам позволяют книги. Как жил Гороховец в начале ХХ века, мы можем узнать из очерка нашего земляка Юницкого Валентина Александровича. Юницкий Валентин Александрович (1910 – 2006) - родился в Ивановской области в с.Пестяки. Его отец Юницкий Александр Яковлевич работал учителем Подболотновского училища Селищенской волости Покровского уезда. С началом 1 Мировой войны был призван в армию. Умер 26 декабря 1914 года после ранения в военном полевом госпитале. Жене погибшего О.Г.Юницкой в 1916 году как вдове от земства была назначена пенсия. Однако жизнь, с маленьким сыном на руках, оказалась ей не по силам – пришлось переехать на жительство в Гороховец к отцу. Здесь прошли детство и юность Валентина Александровича Юницкого, которого, как и его отца, война не обошла стороной. Он участвовал в Великой Отечественной войне, имеет ордена и медали за боевые заслуги. Жил в Гороховце. В конце 80- годов прошлого века написал воспоминания о своем детстве, о родном городе и его жителях. Небольшой отрывок из этого очерка в начале 90-х был напечатан в районной газете «Новая жизнь». Фонтан на ул.Благовещенской Вид на Гороховец
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4