Начало см. на стр. 3 После обедни, придя домой, мы чувствовали себя именинниками, потому что дедушка и мать награждали нас с двоюродным братом какимнибудь сладким подарком. Отец Иван Сахаров был священником с большим знанием богословия, хорошо говорил проповеди, за что имел большое уважение прихожан. В школе мы изучали закон Божий, который преподавал диакон Воскресенской церкви Роман Михайлович Орлов. Диакон был высокого роста, сухощавый и носил широкий ремень. В первом и втором классах в основном мы учили молитвы, и тем, кто не выучил молитву, он всегда ставил кол (единицу) в журнале. Баловников на уроке теребил за уши и давал «бобы», т.е. своим сухощавым кулаком проводил вдоль затылка – это было весьма неприятное ощущение. Такое наказание было только за баловство на уроке, а так за невыученный урок он физических наказаний не применял. Баловники его боялись, но обиды не держали, а только смеялись друг над другом. Спустя некоторое время молитву в школе заменили сокольской гимнастикой, отменили закон божий, отменили и исповедь. Заведующим школой в то время был культурный и строгий человек – Александр Арсентьевич Прозоров. И жена Анна Петровна и сестра его Екатерина Арсентьевна работали в этой школе педагогами. В школе I ступени мы – школьники чувствовали себя как-то непринужденно, в перемены между уроками мы играли в детские игры, заключавшиеся в игре в перышки об стенку на щелчки в лоб, а в большую перемену обязательно играли в чехарду у стенки. Было и весело и здорово. Но когда по окончании школы I ступени мы перешли в школу II ступени, мы затосковали о своих играх. В школе II ступени с нас спрашивали дисциплину, как со взрослых, в перемену нужно было степенно ходить по коридору, а не бегать во весь опор. На страже дисциплины и воспитания был директор школы, учитель математики Степан Васильевич Кривозубов. Он был очень вежливый, культурный человек, но и внимательно-строгий воспитатель. Он был из бедной, многодетной семьи столяра, жившей на Набережной улице в плохоньком домишке. Но Степан Васильевич окончил Московский университет еще до революции. Не дай Бог попасть к Степану Васильевичу на «проработку». Теребя свою клиновидную бороду, прохаживаясь взад-вперед по кабинету, Степан Васильевич чуть не в течение часа приводил цитаты из литературных произведений, где говорилось о морали и дисциплине. Во время внушения приходилось, в течение этого времени все это слушать. Сомнений не было, что из этих внушений вряд ли что оставалось в голове внушаемого, но однако каждый из нас старался избегать таковых «проработок», поэтому никаких нарушений дисциплины в школе не было. Досконально изучив психологию учеников, Степан Васильевич войдя в класс и окинув взглядом, сразу же определял - кто к уроку не подготовился, во всеуслышание объявлял (ошибки не было), предоставив возможность подготовиться к следующему уроку, никогда не забывал должников. А какие интересные, завораживающие нас уроки давала нам преподаватель литературы Надежда Константиновна Шумилина. У нее был тихий голос, и она его никогда не повышала, но во время ее уроков можно было услышать полет мухи – так интересно, с увлечением проводила она уроки литературы. Во внеурочное время она с нами готовила пьесы Горького или Островского, которые мы ставили в клубе для родителей и учеников. Я помню, в одной из пьес играл роль Бессеменова. Не знаю, как в настоящее время, но в те далекие времена воспоминаний учащаяся молодежь очень интересовалась политикой. Обществоведение мы изучали под руководством опытного учителя – Сергея Михайловича Лебедева. Изучали по книге Вольфсона «Обществоведение», историю партии по книге Попова. Тем, кто желал, предоставлялась возможность изучать более глубоко политику во фракции комсомола, не обязательно для этого было быть комсомольцами. Одним словом, мы любили школу и уважали своих учителей. Продолжение очерка читайте в следующем номере газеты Родился Григорий Андреевич Емелин в 1893 г. в деревне Олтушево Вязниковского района, после женитьбы переехал в д. Перово. Дедушка мой – Григорий Андреевич – был в деревне человеком почтенным и уважаемым. Многолетний работник Вязниковского леспромхоза, трезвый, начитанный; местные библиотекари называли его первым читателем, сильный и умелый. Он прошел I Мировую войну и знал цену жизни и миру. В 1914 году его вызвали в Вязниковскую земуправу и приказом военного начальника отправили в старую Царскую армию на I Мировую войну. Служил он в пехоте стрелком, участвуя в первой атаке, подстрелил австрийца, а пробегая мимо него, услышал, как тот стонет, и пожалел врага, сочувствуя его боли. В одном из боев был ранен, восстанавливался в госпитале. Награжден отпуском в полторы недели, после чего опять отправился в армию выполнять свой долг: служить за «веру, царя и Отечество». После войны женился на девушке из деревни Перово – Анне Тиминой, переехав жить в ее дом; по правилам того времени принял фамилию жены. И хотя была у Тиминых своя лавка (они выпекали пряники на продажу), дедушка продолжал работать в Вязниковском леспромхозе на лесосплаве. Работа требовала внимания и силы, и всем этим Григорий Андреевич обладал. Он сделал лодку своими руками, чтобы обеспечивать семью рыбой, а за рекой под Егорием собирал вместе с детьми грибы, орехи и ягоды. Детей родилось семеро, но двое умерло. В 1923 году родилась моя тетя Таня, в 1925 – мой отец, будущий участник Великой Отечественной войны и гороховецкий фотограф, затем - девочка, но она умерла двухнедельной, потом – тетя Лиза, в 1932 году – дядя Вася, после него – мальчик Саша, но он тоже умер в полтора года. И в 1938 году родился последний сын – дядя Коля, у которого и хранится военный билет дедушки. Семья Григория Андреевича была большая, приходилось много работать, но рук на все не хватало, потому на лето нанимали одного работника, за что в 30-е годы семью Тиминых раскулачили, но слава Богу, не выслали. Дети помогали родителям, ухаживали за скотиной, без коровушки-кормилицы выживать было трудно, да и без своего огорода тоже. В годы Великой Отечественной войны дедушка служил на трудовом фронте, все там же, на лесосплаве. Стране нужно было топливо, и Григорию Андреевичу дали бронь. А после войны его наградили медалью «За доблестный труд в годы войны». В доме Тиминых жил и бабушкин отец Александр Иванович. Он тоже во всем помогал большой семье, а в 1934 году он ушел из жизни. В 1947 году Анне Александровне указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 28.02.1947г. была вручена медаль материнства II степени. Дедушка и бабушка были глубоко верующими людьми и в детях воспитывали почтение к Богу, к старшим, к хлебу, ко всему святому и живому. Кушать садились, прочитав «Отче наш», ели молча, тем самым показывая уважение к пище, а когда кто-то нарушал молчание, то получал по лбу деревянной ложкой. Бабушка Анна наказывала моей маме в пасхальный пост: «Оленька, не можете поститься, так все ешьте, а яички не могите». Я полжизни думала: «почему так?» и только поняла, что яйцо – это зародыш жизни. Не трогали ни мух, ни тараканов, та же бабушка говорила: «Нельзя убивать! Чай тоже тварь Божия». В дедушкином доме был большой иконостас, перед ним почти всегда горела лампада. Я помню, как дедушка вставал на колени и подолгу молился. Иногда они с бабушкой уходили в Ильину Гору (это следующая за Перово деревня), там был молельный дом, где собиралось много молитвенников для молитв и чтения Божественного писания. В бабушкином роде был УральскоОренбургский епископ Арсений Швецов (один из выдающихся деятелей старообрядчества). Родился епископ Арсений в деревне Ильина Гора в 1840 году, в 1885 году принял иночество, в 1897 году рукоположен во епископы, умер в 1908 году в городе Уральске (Казахстан), а в сентябре 2011 г. в Уральске прошли торжества, посвященные обретению мощей святителя Арсения. Бывая у себя на родине, он служил литургии в Георгиевской церкви, а в молельном доме еще до епископства собирался со своими сподвижниками. В годы ВОВ семья Тиминых пережила и голод, и холод, но выжила. Дедушка отдавал детям и жене все лучшее, а сам часто ел вареные очистки. Однажды, уже после войны, мой папа застал его за такой трапезой в огороде. Отец опрокинул его тарелку со словами: «Папа, неужели мы тебя не прокормим?» - и обнял отца, а дедушка заплакал… Григорий Андреевич всегда был скромен и в еде, и в одежде. Он был очень бережливый. Дети дедушки выросли, создали свои семьи. Старшая дочь, Татьяна, осталась жить с отцом, мой папа и дядя Вася обосновались в Гороховце, а тетя Лиза и дядя Коля в Горьком, но навещали родителей часто, опять собираясь все вместе. Какие это были счастливые дни! После смерти бабушки Анны в 1955 году дедушка приезжал к нам в Гороховец перед каждым большим церковным праздником, привозил гостинцы: баранки и розовые пряники, подолгу молился, стоя на коленях, клал земные поклоны, а утром шел на исповедь и причастие в Казанскую церковь и уезжал домой. Он молился за всех нас. Мы все любили его приезды, его гостинцы, его неторопливую речь, его глубокие добрые глаза и мягкую бороду. Умер дедушка 18 января 1964 года. Хоронила его вся деревня в лютые крещенские морозы. Мой брат, как бы приняв эстафету, стал священником и молился за всех родных и за весь мир. Теперь, когда многие ушли из жизни, я молюсь за всех. А жизнь продолжается во внуках и правнуках. И дай Бог, чтобы они так же были верны своей вере и Отечеству. .Людмила ИЛЮШИНА Мой дедушка - участник Первой мировой войны Емелин (Тимин) Григорий Андреевич Фото 1950 г. Емелин Г.А.(стоит) с семьей. Фото 1927 г. ГОРОХОВЧАНЕ - УЧАСТНИКИ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ Гороховец в моем детстве и отрочестве. 1914 - 1920 годы (продолжение) Воскресенская церковь (Фото из архива Н.И.Андреева)
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4