«Вот так и в деревне приходит батюшка к больному помолиться о здравии». Икона была внесена по желанию Царицы в комнату больных Детей, и батюшка отслужил молебен об Их выздоровлении. Обеспокоенная отсутствием известий от Государя, болезнью Детей, падением власти в столице и т.д., Царица все свои упования возложила на молитву и милость Божью. Из столицы ничего утешительного придти не могло. Вся власть перешла в руки заговорщиков Государственной Думы, и мы узнали, что во Псков к Государю поехала депутация членов Думы с какими-то предложениями. Вообще же, Дворец жил, питаясь слухами, случайно сюда проникавшими, телефонными разговорами со знакомыми и семьями, жившими в столице, часто противоречивыми и ложными. Часов в 7 вечера генерал Гротен сказал, что новый революционный комендант Царского Села звонил Гофмаршалу и просил устроить аудиенцию у Государыни, и Царица согласилась принять его. Несколько офицеров Сводного полка и Конвоя собрались в вестибюле первого подъезда, куда должен был приехать революционный комендант Царского Села. Ивот, точно в назначенное время он приехал. Это был полковник Болдескул, начальник артиллерийской школы для формирования тяжёлых батарей, орудия которой, якобы, были направлены на Дворец в первый же вечер солдатского бунта. Он был одет строго по форме, в рубашке при поясе, без всякого оружия. Георгиевский крест украшал его грудь. Окладистая, седеющая борода, выше среднего роста, представительный, типичный командир батареи русской артиллерии в полном смысле этого определения. Только красная повязка на левом рукаве его рубашки была знаком его принадлежности к революционной власти, возглавившей бунт и ставшей хозяином положения. Его сопровождал молодой прапорщик с крупной рыжей шевелюрой и ярко выраженным типом определенной народности. В дверях коридора их встретил Гофмаршал и провёл во внутренние покои. Мне показалось, что Гофмаршал задержал прапорщика в дверях гостиной, и свидание Императрицы и полковника Болдескула произошло с глазу на 430
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4