Но души их светлые на небесах Средь сонма святых... мы верим... Соколов, в полутьме сидевший на диване, поднял свою, как обычно, растрепанную голову из-за привычки вечно теребить тёмную небогатую шевелюру, и спросил: «Что это, Павел Петрович? Чьё? Прочтите ещё раз, пожалуйста». Я повиновался. На несколько минут воцарилась тишина. «Как красиво...» - сказал Соколов. Два года спустя Соколов и я уже были в Париже, на улице Сен Пер в чистой малюсенькой гостинице «Дю Бон Лафонтен». Мы двое, жена и ребёнок Следователя по Особо Важным Делам жили на одном этаже, а этажом выше жил наш большой друг - господин Жильяр4. Бывший воспитатель Цесаревича, швейцарец по происхождению, доказал верность своему ученику, отправившись с ним в ссылку. В то время г.Жильяр писал свои мемуары и часто заглядывал к нам, чтобы прочесть только что законченную главу. Соколов очень много работал, стремясь продублировать записи своего расследования, которые он вывез из Сибири в одном экземпляре. Ему всё время приходилось разматывать сложный и запутанный клубок из связей и интриг, мешавших работать в Европе. Моя комната служила местом опроса свидетелей, а так же в ней хранились протоколы ранних стадий расследования и реликвии: императорские останки, палец Императрицы и т.д. Знамёна, о которых я говорил, хранились тоже в моей комнате. Поздно вечером, утомленный долгими часами работы, Соколов часто приходил отдыхать ко мне. Иногда он забирался с ногами в кресло, курил, потягивал из бокала вино и не говорил ни * Вольный перевод составителя с английского языка. В известных в России сборниках П.Булыгина («Стихотворения» и «Янтари») этого стихотворения нет. Найти его пока не удалось. 27
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4