Замолвите за меня слово. Почему они держат меня здесь? Ведь я подневольный человек, что приказано, то и делаю. Я старый гвардеец... Всегда был на лучшем счету у господ офицеров... Заступитесь за меня...» Это был Самохвалов, который вёл автомобиль с Государем, Императрицей и Великой Княжной Марией со станции Екатеринбург в Ипатьевский дом. Я уверил его, что сейчас он не в руках ЧК, и, если его совесть чиста, бояться ему нечего. «Сделайте для меня что-нибудь... Царь, всем нам немного Отец... Святая Россия... Всегда был с офицерами...» Я не мог не посочувствовать. В одиннадцать часов вечера прапорщик Н. официально принял арестованных от омских властей и повёл их через тюремные ворота. В целях предосторожности другие офицеры и я шли по тротуару рядом с ними. Я приказал, чтобы все заключенные, кроме женщин и самозванца, были в кандалах, зная по собственному опыту, что железнодорожное путешествие дает отличную возможность для побега. В то же время я предпринял строгие меры и позаботился о том, чтобы мои люди не задирали заключённых никоим образом и не разговаривали с ними. Самозванец был нем, как могила, во время всего путешествия; братья Юровские были спокойны и уверены в будущем; Самохвалов настойчиво нашептывал жандармам о результатах своих шпионских наблюдений за другими заключёнными. Приближаясь к длинному склону Яблонового хребта, мы столкнулись с неприятностью, которой опасался Соколов. Поздно ночью, когда наш поезд отошёл от какой-то тёмной станции, в мой вагон впрыгнул человек. Это был один из жандармов, ехавший немного впереди нас, чтобы просматривать: чист ли путь. Он доложил, что в следующем городе нас ждёт неприятность: распространились слухи, что мы конвоируем убийц Государя и вероятна попытка учинить над ними самосуд. Я пошёл в тюремный вагон, приказал установить пулеметы и попросил офицеров не раздеваться на ночь. Во втором часу ночи, когда мы с подпрапорщиком Усольцевым коротали бессонное время за чаем и дружеским разговором, 142
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4