наш поезд вдруг с треском наскочил на что-то, даже с большей силой, чем, казалось бы, предполагала скорость. Мы оба упали на пол, я потянулся за пистолетом и с ужасом ожидал второго удара - ведь это, должно быть, тяжелый бронированный вагон Китайской Восточной железной дороги - который немедленно последует в нашу хилую деревянную платформу. Но почему-то второй удар был не сильным. Мы с Усольцевым вышли на разведку. Вокруг была плоская степь, покрытая снегом, темно и тихо, только испуганные голоса пассажиров. Мои офицеры уже заняли оборону с пулеметами по обеим сторонам тюремного вагона. Немного погодя из дальнего леса по поезду открыли огонь. Пассажиры вскарабкались назад в вагоны. Случайная пуля ранила солдата в одном из задних вагонов. Я приказал пулеметчикам дать короткий залп в ответ на атаку. Это заставило атакующих замолчать. К нам подошла группа офицеров из задних вагонов, руководимая полковником. Они были в отпуску, но услышав, что мы конвоируем заключённых, связанных с делом убийства Царской Семьи, встали под моё начало. Полковник и я пошли к паровозу. Оказалось, что мародёры спустили восемь пустых вагонов по Яблоновому склону, и они врезались в нас. К счастью, мы не были ещё на самом склоне, а они, должно быть, ещё не разогнались до столкновения с нами. Когда линию очистили, я командировал одного из своих офицеров, бывшего студента-транспортника, присматривать за нашим ненадежным машинистом, который во время не заметил опасности, а вместо того, чтобы затормозить, спрыгнул. С этой предосторожностью мы могли следовать дальше, и благополучно достигли Читы на четырнадцатый день путешествия. Несколько дней спустя Соколов попросил меня присутствовать на допросе Самохвалова, который начался с отрепетированных в Омске реплик: «Царь - наш всеобщий отец... Мои офицеры... полковник Н... генерал К... штабс-капитан С... Любой мог бы поручиться за мою верность...» и т.д. 143
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4