ву; частая путаница, существовавшая между следователем Соколовым и другим Соколовым, известным революционером, который подписал декрет, приведший к дезорганизации армии; и, наконец, преднамеренные обманы, используемые людьми в самозащите. Все эти факты рождали подозрения, неприязнь и даже открытую враждебность по отношению к Официальному Следователю. В данном случае, как и во многих других, я был хорошо принят и получил необходимую помощь, хотя Соколов имел все полномочия и право требовать уважения и помощи, но с ним большей частью обращались позорно. Получив разрешение Атамана Семёнова, мы уже без труда выяснили местонахождение отца Серафима. Я провёл много часов в его келье и даже не раз ночевал там. Те ночи в монастырских стенах дали совершенно необычные переживания мирскому жителю. Я никогда не забуду тех старых, как мир, деревянных строений напротив соснового леса и тех голубых островков снега, залитых лунным светом на монастырском кладбище, с острыми тенями крестов и сосен. Отец Серафим очень подробно рассказывал о том, что сам знал о судьбе пленников, о похоронах, об эксгумации и перезахоронении их тел. Гробы, он сказал, были перевезены в монастырь русскими и японскими офицерами. Отец Серафим и два его послушника выкопали склеп под полом его кельи, поставили в ряд гробы, прикрыв их всего на одну четверть землей. Таким образом, ночуя на разостланной на полу кельи отца Серафима шинели, я лежал всего на четверть над гробами мучеников. Однажды ночью я проснулся и обнаружил монаха, сидящим на краю своей постели. Он выглядел худым и изможденным в своей длинной белой рубахе и невнятно шептал: «Да, да, Ваше Высочество, Вы совершенно правы...» Отец Серафим явно разговаривал во сне с Великой Княгиней Елизаветой. Это была жутковатая картина в тусклом свете единственной лампады, мерцающей в углу перед иконой... Засыпая, я все ещё слышал его шёпот: «Да, да, Ваше Высочество, Вы совершенно правы...» 140
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4