Семёнов - был в отъезде, и мы оставались в своих домах на колесах в ожидании его возвращения. Дня два спустя после нашего прибытия Соколов, Грамотин и я нанесли визит в монастырь, где, как мы знали, нашли своё временное пристанище тела жертв Алапаевска . Нас приняла игуменья, которая сообщила нам вежливо, но твердо, что без разрешения атамана Семёнова она не готова обсуждать эту тему. Такая восхитительная сдержанность была, без сомнения, обусловлена длительной практикой: атаман Семёнов, бывший чем-то вроде местного деспота, обычно заключал жён своих офицеров, если они ослабевали в вере, в этот женский монастырь и не выпускал до тех пор, пока они не сдавали экзамен по Закону Божьему! Тогда мы спросили об игумене Пермского монастыря, отце Серафиме, который, как было известно, получил приют в монастыре после того, как его собственная обитель попала в руки большевиков. Монахиня снова отказалась отвечать. Несколько дней спустя сам Атаман вернулся в Читу, но все попытки Соколова получить у него аудиенцию были безуспешны. Было много обещаний, и все без результатов. Соколов становился беспокойным, нетерпеливым и раздражительным. Наконец, мне удалось связаться с командиром бронеавтомобильного соединения полковникам Степановым, после чего не прошло и суток, как я встретился с самим Атаманом. Семёнов принял меня очень вежливо, просмотрел мои верительные грамоты, обещал оказать Соколову любую помощь и дал распоряжение игуменье обеспечить нас всей необходимой информацией. Увы, так случалось довольно часто: где я, как военный и посланник Вдовствующей Императрицы, бывал принят и выслушан, Соколову не разрешалось даже изложить своё дело. Причины этому были разные: дискредитация, в которую попало расследование из-за неэффективности работы первых двух следователей; абсолютная честность и справедливость Соколова, которые привели его к защите «тюремщиков» Царя, таких как полковник Кобылинский, и к обвинению «спасителей», подобных Соловьё- * См. Приложение III, 1 (с.356). 139
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4