ших к свержению советской власти («Долой Ленина с кониной, да здравствует Колчак со свининой»). При допросах Рослякова подвергали всевозможным пыткам, его били нещадно, а, когда побои не помогли, вдруг переменили отношения, стали обращаться чрезвычайно предупредительно, вежливо, посылали табак, сласти, спаивала вином, возили к девушкам; одну из проституток, состоящих на службе в Чека, якобы арестованную по одному и тому же делу посадили в общую камеру с Росляковым. Измученный пытками Росляков не выдержал, тем более, что заплечных дел мастера, испробовав всё своё искусство, наконец, пообещали за выдачу сообщников освобождение и хорошо оплачиваемое место. Росляков оговорил всех своих знакомых и товарищей по гимназии. В свою очередь, эти при, допросах запутали своих родных и знакомых и, таким образом, в это дело было замешано около 500 человек (врачи, учителя, лесничие, чиновники, студенты, советские служащее, ученики, даже подростки) . Арестованным было предъявлено обвинение в составлении преступной организации, преследующей цель освобождения царской семьи. Членам общества якобы удалось найти единомышленников среди солдат, охранявших место заключения. По освобождении царя предполагалось увезти его в тайгу, т.е. непроходимые сибирские леса, где бы он мог прожить некоторое время, до того момента, когда обстоятельства позволили бы, без особенного риска, переменить местожительство. С этою целью к заговору были привлечены некоторые из лесничих, знающие такие укромные уголки непроходимых лесов, что никому и никогда не удалось бы сыскать беглецов. Но так как спасти царя не удалось, то по возвращении большевиков, общество возобновило свою деятельность, имея в виду свержение советской власти. Так обстояло дело по данным Чека. По рассказам же самих пострадавших никакого общества для освобождения царя в Тобольске не существовало. Епископ Гермоген был очень осторожный человек и, будучи во главе дела, едва ли открыл бы свои планы людям, ему мало знакомым, тем более, что в Тобольске он жил слишком недолгое время, только около года. Разумеется, прежде всего еп. Гермоген привлёк бы к этому делу кого-нибудь из местных священников. Между тем, Чекою по этому делу из местного духовенства, кроме диакона А.Невского, никто и не привлекался. Да и диакону Невскому вменялось в вину лишь то, что он снабдил Рослякова гуммиарабиком для расклейки противосоветских прокламаций. В моей памяти, даже теперь, через 5-6 лет, сохранились фамилии некоторых расстрелянных: врач Покровский, студенты братья Грифцевы, учительница Малькова, диакон Невский, тобольский Шерлок-Холмс Питухин и др. (примеч. П.Б.) 352
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4