«Тобольского заговора». Теперь я дополняю их сведениями, заимствованными мною от самих заговорщиков, с которыми мне пришлось впоследствии познакомиться в тюрьме. В книге Соколова «Убийство царской семьи», между прочим, говорится о попытках некоторых офицеров, близких к придворным кругам, проникнуть в Тобольск для организации освобождения царской семьи. Некоторым из них удавалось проникнуть в этот отдаленный город, другие же задерживались в Тюмени состоящим на службе у большевиков зятем Распутина, прапорщиком Смирновым , работавшим как провокатор чрезвычайки. Т.к. еп. Гермоген не скрывал своих симпатий к царственным узникам, открыто поминая имена их за богослужениями, то допустимо, что прибывавшие в Тобольск офицеры, не имея возможности завязать сношения с местными людьми, относящимися к ним подозрительно, могли обращаться за содействием к еп. Гермогену. Государь часто посещал ближайшую церковь, кроме того, один из священников допускался во дворец . Предполагают, что еп. Гермоген мог сноситься с государем через этого священника. В день Рождества Христова этот священник провозгласил государю многолетие, за что, по требованию стражи, был заменён другим священником. Разумеется, дело освобождения государя находилось в начальной стадии. В это дело был посвящён очень ограниченный круг лиц, занимавшийся больше разговорами, нащупыванием почвы и составлением фантастических планов, вроде увоза, государя на аэроплане и т.д. После злодейского убийства царской семьи, во времена правления адмирала Колчака, не чувствуя более никакой опасности, а быть может, просто из желания похвастать своим патриотизмом, некоторые из тоболяков проговорились о своём участии в обществе, преследовавшем цель освобождения государя. В маленьком провинциальном городке, где все знают друг друга, это не могло остаться тайной и вскоре стало достоянием улицы. По восстановлении советской власти, разговоры эти послужили канвой, на которой искусною рукою чекистов было создано громкое дело о «Тобольском заговоре», причём в конце концов дело так запуталось, что и для самих авторов стало неизвестно, где кончается фантазия и где начинается подлинная правда. Дело началось с ареста сына бывшего исправника Рослякова Владимира, юноши 18-20 лет, который где-то проболтался о своих патриотических чувствах и был уличён также в распространении прокламаций, призывавпоручиком Соловьевым (примеч. составителя). дом губернатора (примеч. составителя). 351
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4