Я не понял: Как? - человек-гиена? Он рассказал. - Слушайте. В полуверсте от меня живёт старик. С ним лучше не встречаться. Обыкновенно он угрюм, но, если встретив человека, скажет ему похвалу, погладит ребёнка или саблю воина - заболеет ребёнок и заржавеет «гурада». Днём он работает в поле как все, но лишь стемнеет и встанет туман над плантацией, «чарака» (луна) выдвинется ярко из колючих мимозовых кустов - крадётся чащей голый, чёрный старый человек на четвереньках. Теперь он - гиена, он повторяет все её ухватки и ухает, подражая ей. Но не очень похоже - что-то более злое есть в его крике, чем в крике гиены, и встретив человека, он не убегает, как она, а может броситься на него — человек становится зверем, злее и отважнее зверя... Он забирается во дворы отдельных хижин, и горе отбившемуся от стада барану или козе - перегрызёт горло и выпьет кровь. Его можно убить, не только не страшен суд и наказание, но с полной уверенностью в награде от нового Альгораша (наследника и регента), который беспощадно вешает пойманных «Соу-джинов». Застрелить можно, заковать можно - никто не заступится и все отвернутся - но как решиться? Если в спину... Избегают его встречать, и напрасно будет стараться правительственный чиновник, прослушав несколько вечеров крики Соу Джина, узнать, кто он - никто не знает. А если какой-нибудь отчаянный, напоённый «талой» (водкой) и разболтается - то всё равно соврёт... Напрасно и я несколько дней по неопытности пытался узнать его имя с самыми искреннеми намерениями познакомиться с ним для дополнения своих впечатлений об Африке - все улыбки делались каменными и даже Абачанака перестал приходить вечерами к воротам, где я среди стариков вверенного мне племени встречал обыкновенно закат. Но всё же мы встретились. Было это так. Я с двумя копьеносцами, Тассой и Абачанакой, и тащившим мою винтовку мальчишкой Вандему, обойдя плантацию, посидел под огромным шатром баобаба и пошёл без цели по вечерней дороге. Медленно гасло ещё яркое солнце, пахло травой. Сел отдохнуть на кривые, вылезающие буграми из земли корни. Взор блуждал по опушке леса, по знакомым красным стволам трёх земляничных деревьев и купе мимоз, похожих, если посмотреть прищурившись, на карликовые сосны далёкой карликовой Японии. Высокая трава опушки качнулась и оттуда вышла мягко-рыжая шкура... Оба ашкера сразу сказали: - Набир!! - кроме мальчишки - тот спал. «Набир!» - Я ещё ни разу не видел леопарда на свободе. Видел его в бесчисленных зоологических садах Европы, да и дома у меня кормился в клетке молоком и куриными печёнками маленький леопардёнок, весёлый как четыре котёнка, но здесь было не то, и рука невольно потянулась к винтовке. 304
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4