Тамара Анисимова Сборник стихов Подойди к обелиску г. Кольчугино 2000 Г.
Тамара Анисимова является автором поэтических сборников : «Кольчугин- ка»—1997 г., «Любовь—основа»—1999 г., «От марта до марта» — 1999 г. В новый сборник вошли стихи разных лет, посвящённые борьбе народа с фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной войны и её ветеранам.
ВОИНА Пылал огнём зловещим запад. Враг ночью на страну напал. Война нагрянула внезапно, Когда никто не ожидал. И многие не понимали, Что испытанья ждут страну И несерьёзно принимали Начавшуюся вдруг войну. Нелепо, страшно, непонятно! И все надеялись: вот-вот Ударят наши и обратно Покатится фашистский сброд. И все уверены в том были, Что силе нашей нет границ. Вот развернёмся—в волны пыли Враги падут пред нами ниц. И это будет, но позднее. Позднее. А сейчас пока, Землетрясения грознее, Всё руша, шли войска врага. Шли нагло и к Москве тянули, Как спруты, щупальцы свои И в моще их стальной тонули Сопротивления бои. ...Эвакуировать заводы!- Получен городом приказ. Не сядешь быстро на подводы И, поминай, как звали нас. Но всё исполнят непременно. В цехах ведётся демонтаж. Работают по две-три смены. Завод, как слитный экипаж. Грузились семьи на платформы. С домашним скарбом рядом стан. 3
Ломались мирные все нормы. Шли поезда в Узбекистан. Шли на Урал: в Ревду и Каменск, Чтоб там заводы основать. И чтоб врага ослабить натиск, Фронтам оружие ковать. Без крыши под открытым небом В неотопляемых цехах Работали на пайке хлеба, Врагу на горе и на страх. И здесь кольчугинцы геройства Показывали всем пример. Имел такое каждый свойство В те дни: рабочий, инженер. И это только их забота Да плюс ещё патриотизм За краткий срок семи заводам, Их основав, вдохнули жизнь. И, как задумаюсь, то часто Такая мысль приходит мне:- Кольчугинцы залогом счастья, Трудясь, живут по всей земле. Кого-то вдаль война умчала, Кто кончил техникум, РУ. Кольчугинское есть начало Везде, где гимн поют труду. 4
ВОТ ТАКИМ Я ДЕТСТВО ВСПОМИНАЮ Часто люди вспоминают детство. Разве можно детство забывать? И хотим мы детям, как наследство, Те воспоминанья передать. Как припомню бабушкины сказки, Деревенька в памяти всплывёт И зимою лёгкие салазки, И речушки толстый, скользкий лёд, Молока парного запах нежный И подойник полный до краёв, Каравай из печки вынут свежий И мычанье дружное коров. А позднее? А позднее тихо На коктистых лапах, словно кот, Подобралося с войною к нам лихо В тот кровавый сорок первый год. ... Воскресенье. Праздник голосистый Разгулялся на краю села. Вьётся сарафанов шёлк цветистый И поёт гармошка весела. Каблуки стучат усердно в землю. Дроби, дроби веселее бей! Полушалки шёлковой метелью. Знай пляши и пой, да не робей. Не бывало неба голубее, Ярче солнца и светлей воды. Ветерок, крылами нежно вея, Чуть порхал, не предвещал беды. А она спешила по просёлкам, Горем переполненная весть, Припадая к ёлкам и сосёнкам, За бездумье чьё-то злая месть. К хороводу женщина бежала, 5
Запыхалась, градом пот с лица, Захлебнулась плачем, задрожала И не может вымолвить словца. Поднеся к груди в волненье руки, Выдохнула страшное: «Война!» Сколько горя, страха, боли, муки С вестью этой принесла она. Замерла гармонь на полувздохе, Хоть не знала за собой вины. Всполошились бабы-ахи, охи! Не хотел, не ждал никто войны. Прекратились пляски и припевки. Мужики теснее сбились в круг. Погрустнели пареньки и девки, Отплясали и отпели вдруг. Женщины все враз заголосили, Расходиться стали по домам. Сердцем знали, нелегко России Оголтелого врага осилить, Отдавать родных своих фронтам. Утром запрягли коней в подводы. Призывал мужчин военкомат. Шли за ними бабьи хороводы, Провожая на войну солдат. Путь не близкий до военкомата— Полем, лесом, в гору и с горы. Эх, дороженька, людьми промята Для такой ли горестной поры? ... Письма шли с фронтов, не утешая. Горестных хватало всем вестей. Навалилася беда большая На страну, на взрослых, на детей. Но пахали, сеяли, косили. Всё, что надо, отдано фронтам. И сыны, и дочери России, 6
Чтоб врага зверевшего осилить, Воевали по-геройски там. А в колхозах старики да бабы, Да ещё им в помощь ребятня. Руки детские малы и слабы, Но в делах забыта беготня. На посадках сорняки пололи, Собирая в поле колоски, На стерне все ноги искололи, Для снопов вязали пояски. Сено и сушили, и сгребали, И носили на себе к стогам. Обо всём на свете забывали, Доставалось спинам и ногам. А поля картофеля осилить, Кажется труднее всех работ. Но на нём держалась вся Россия. Хлеб второй, он требовал забот. Что могли всё делали мальчишки И девчонки тех лихих годов. А потом о них напишут книжки, О напоров зимних холодов. Он не страшен, холод, коль одежда Новая и тёплая к тому ж И, когда живёт в тебе надежда На победу, с этим каждый дюж. Только вот одёжка подкачала, Обветшала сильно в дни войны. Ведь носилася с войны начала Да ещё с усердием двойным. Мёрзли. Опухали ноги, руки. Ну а что же делать? Как же быть? И недаром горькой той науки До сих пор не может позабыть. Все трудились. Древние старухи Не сидели сиднем по домам. По ночам в ломоте ныли руки 7
У детей, у бабушек, у мам. Горькие воспоминанья будят Эти годы детства моего, И не затерялось в чаще буден Ничего, буквально ничего. Я хочу, чтоб наши дети, внуки Дорожили каждым мирным днём, Чтобы только гроз весенних звуки Рокотали, не орудий гром. Вот таким я детство вспоминаю: В страхе, горе, голоде, нужде. Вспоминаю— груз приподнимаю. Голосу тех грозных лет внимаю, Словно дел нет у меня важней. Но я всё тревожу эти были Тех военных, тех далёких лет, Чтобы не покрылись слоем пыли, Чтобы дети наши не пустили В дом войну, войне сказали: «НЕТ!» 8
ВАСИЛИСА Жила военная Россия, Собравшись вся в один кулак. Её ломала вражья сила, Но не могла сломить никак. Село укрылося в потёмках. Нигде не видно огонька. Забором частым леса кромка Покажется издалека. Река в густом тумане тонет. Нелёгкий отошёл денёк. И прячут старики в ладонях Цигарок тусклый огонёк. Из дома каждого воюет На фронте кто-то из мужчин. Семья печалится, горюет, Тому немало есть причин. Ведь кто погиб, а кто-то ранен, А этот без вести пропал. И писем ждут от ранней рани От тех, кто всех дороже стал, От тех, кто на фронтах воюет, Кто назло лютым всем смертям Фашиста храбро атакует, Незванным шею мнёт гостям. А у Старухиной Васёны У края самого изба. И думы горем принесённы, Темны, как елей городьба. Без вести канул сын Василий, Кудрявый парень молодой. Немалых стоило усилий Его растить вдове одной. Хотите верьте иль не верьте, 9
В душе живет надежда всё ж. Когда нет подтвержденья смерти, То возвращенья сына ждёшь. Но это днём. А тёмной ночью Все опасенья, страхи в дом. Невыносимо в одиночку. И убеждать не надо в том. И вот выходит Василиса Безлунной ночью на крыльцо. И слёзы к горлу поднялися, Глаза смочили и лицо. Но и от слёз нет облегченья. Безмерно тяжело одной. Душевных не сдержав мучений, Заводит Василиса вой: —Куда девался мой сыночек?!— Несётся, рвущий сердце, плач. И жутко от него всем ночью, —Что сделал с ним, фашист, палач?! Куда девал родного сына? Верни, проклятый, возврати! Рыдает женщина у тына. Но у кого ответ найти? Подходят медленно соседи: —Уймися, мать, не голоси. Теперь у всех воюют дети. Таких-то сколько по Руси. В селе на всех тоску наводишь. Да разве так в ночи кричат? Слезами сына не воротишь. Другим не легче, а молчат. Утихнет, всхлипнув, Василиса. —Простите, бабоньки, меня Как будто бес в меня вселился, Тоскливо, страшно без огня. Селенье притаилась чутко: И спит, и будто бы не спит. 10
И снова Василисе жутко. Но сторож в стуколку стучит, Часы исправно отбивает. Плывёт, качаясь тихий звон. И, спящий люд в селенье знает, Что охраняется их сон. Вздремнула тоже Василиса. Сморил её под утро сон. В тревожной дрёме ей приснится, Что сын пришёл, стучится в дом, Взойдя на шаткие ступени Родного, старого крыльца... Но уж рожков пастушьих пенье Несётся с дальнего конца. С рассветом браться за работу: Идти в луга, траву косить, О доме проявлять заботу. Днём некогда поголосить. Во всём селенье только бабы Да старики, да ребятня. А дел-то! Все их сделать как бы? И летнего не хватит дня. Но всё ж тянули, не плошали, Пахали, сеяли хлеба. Да в одежонке обветшалой. Для фронта всё, не для себя. А хлеб созрел, убрать бы надо Со всех колхозных площадей. Да только вот в деревне мало Совсем осталось лошадей. Но убирали, молотили, Сушили, веяли зерно. Так крепко трудности сплотили, И стар, и мал—все за одно. Всё отдавали той работе. 11
Отчизна людям дорога. Свалить бы главную заботу— Разбить коварного врага. Из дома каждого на фронте Отцы и дети. На войне Трудней, чем на любой работе В сто раз, а не вдвойне—втройне. Без разъясненья понимали. И почтальона заклинали, Трудились, не жалея сил, Чтоб похоронок не носил. Змеёй вползали похоронки, А с ними горе и печаль. На многих женщин в той сторонке Ложилась вдовская печать. И плакали по сёлам вдовы, Не пряча от людей лица, На все лишения готовы, Лишь детям бы вернуть отца. Себе поблажек не просили, Всё для любимых и родных. Ах! Как те вдовы голосили О тех погибших, не живых! О, если б их мольбы сбылися И сразу кончилась война... Чему молилась Василиса? Во что так верила она? Идёт к соседке Василиса. —Ты мне на картах погадай. Чтобы мольбы мои сбылися, Утешь меня, Надежду дай!... И та, какая там гадалка, Ей говорила: —Сын живой,— Ей Василису было жалко,— Крепись и сын придёт домой. 12
Рассудком верит и не верит. Ведь знает, карты—ерунда. Но чем терпение измерить, Когда вокруг одна беда? И вот однажды Василиса Брела по лесу с кузовком. Навстречу сена воз. Возница С ней поздоровался кивком. —Откуда будешь ты, мамаша? —Да я из Кривдина, милок. —А не живёт ли среди ваших Старухина? Её сынок В беспамятстве был очень долго, Ни документов, ничего... Совсем случайно я вот только В палате, на больничной койке Увидел и признал его. И ватными вдруг стали ноги... —Мамаша, что с тобой? Беда! Не падай посреди дороги. Не слезть мне с воза никуда. Вернулся я с войны безногим. Вот целы руки, голова. Плохая от меня подмога. Да вот жена лишь не вдова. Ну как ты, отошла немного? —Спасибо, милый, отошла. Ты не суди, родимый, строго. Ведь сына я сейчас нашла. И, удивляясь этой встрече, Шла Василисушка домой. И ноша, словно, стала легче И легче стало ей самой. Село та новость облетела Буквально в несколько минут. 13
Хотела или не хотела, Сельчане в дом все к ней идут. Твердят: —Да это просто чудо! Да вправду ли сказать солдат? Но так не шутят. И откуда Фамилию солдату знать? Порадовались, повздыхали. И вспомнили своих родных, О ком известий не слыхали В своём селенье и других. Назавтра Василиса в поле С утра трудилась за троих. И горе, гнувшее дотоле, Померкло в сумерках глухих. И вот вернулся сын Василий. Контуженный, но был он с ней. Она уже не голосила И не тревожила людей. В госпиталях лежал, как плаха, Забыв фамилию свою. Он от контузий, не от страха, Полученных с врагом в бою. Врачи над ним год колдовали. Вернули память всё ж ему. И подлечив, комиссовали. И вот, в родимом он дому. Всё мучают его припадки С кровавой пеной на губах. А после них так тело шатко, Земля не держит на ногах. Но говорили вдовы, плача: —Ко мне б вернулся муж такой. Какая бы была удача. Да хоть бы и с одной рукой. 14
Вот у Азовцевой у Анны По лавкам семеро детей. Вот к ней бы муж вернулся кабы, А вот ведь никаких вестей... Уж залечила б мужу раны. Во всём бы помогла ему. Зато детишки были б рады Отцу, хозяину в дому. Погнали немцев от столицы— Вздохнули легче на селе. У постаревших женщин лица Как будто стали веселей. Не смять врагу моей России! Повержен в прах фашистский флаг. Но то как вдовы голосили, Не сможем мы забыть никак. Десятилетья пролетели, Уставши тяжесть дней листать. Седого времени метели Былое стали заметать. Старухиных уж нет в деревне. Спит Василиса вечным сном На старом кладбище. Сирени Ещё стоят, там, где был дом. Женат Василий. Он с семьёю Уехал в город навсегда. Доволен кажется судьбою. Вот только память деть куда? Она ему не позволяет Забыть. Да нужно ль забывать, Что войны на земле бывают И свойственно им убивать, Нести и горе, и страданье, Всё разрушая, пепеля? И, отданною на закланье, Устала быть сама Земля. А, может быть, вздохнёт планета? Придут такие времена, Не будет войн и слово это Исчезнет тоже навсегда? 15
ПОСЫЛКА НА ФРОНТ На фронт посылку собирали классом: Кисет, платок, бумага, карандаш И черных сухарей в мешочке красном. Ну что еще в войну на фронт отдашь? Письмо вложили. Мол, прими все это Да крепче бей проклятого врага. Но вот на письма детские ответа Не получали в школе никогда. Не потому, что адресат с ответом Все медлил, не желая отвечать, А, видно, между тем и этим светом Война свою поставила печать. Кому вручались детские посылки?— Не знали точно. Знали, что солдат. Спокоен он, или не в меру пылкий, Посылке детской был, как солнцу, рад! Она несла тепло родного края, Напоминала каждому семью, Где рос малыш, так весело играя, И улыбался радостно ему. Откуда родом воин незнакомый? И где его семья—в тылу, в плену? Но знали, что ему гремели громы, Всегда сопровождавшие войну. И знали—смерть его подстерегает На всем нелегком боевом пути. Идет война зловещая, шагает. Земля от взрывов стонет и гудит. Бойцам на фронт посылки посылали. В них собирали классом, что могли. Записку иль письмо в посылку клали, Чтобы они солдата сберегли. 16
КОНЦЕРТ В ГОСПИТАЛЕ С концертом в госпиталь наш класс Явился в первый раз. Там не было билетных касс, «За так» идет показ. И не актеры тоже мы, Ученики из школ. Сюда пришли среди зимы Чтецы, танцоры, хор. Ведет учительница класс— Солдатская вдова. В халаты всех одели нас, Загнули рукава. Мы робко входим в коридор, Шагаем не спеша. Как будто впереди затор, Глядим мы чуть дыша. Здесь столько раненых солдат, Защитников земли, На койках рядышком лежат. От мест родных вдали... И мы становимся в кружок, Чтоб спеть, стихи прочесть. —А ну, давай смелей дружок, Спой, окажи нам честь.— Сказал один солдат седой, За поясом рукав. Как петь? Ведь очень он больной... Мне б убежать стремглав... Но начинаем и поем. Смолкают шум и гам. И, в ком нет силы на подъем, Те повернулись к нам. 17
И слушали солдаты нас, Как оперных певиц, И не сводили добрых глаз С горящих наших лиц. Как пели мы, не нам судить. Но раненые нас Просили гордыми не быть И спеть им еще раз. А после в зале шло кино. И раненый боец Одной рукою обнял, но Так нежно, как отец. Сказал, что дочка у него Такая же растет И ждет отца который год. Так терпеливо ждет. ...Запомнились концерты мне Надолго, навсегда. Но как забыть бы о войне. Не помнить никогда? 18
ДОРОГАМИ ВОЙНЫ В городе большое торжество— Юбилей у школы музыкальной. И стоит она, как божество. Центр культурной жизни уникальный. Педагогов чествует своих. И с усильем сдерживает чувства Михаил Иванович Черных, Ветеран войны, труда, искусства. Свой директорский оставив пост, Он ведет успешно класс баяна. Справедлив, со всеми добр и прост, Все его уроки без изъяна. И его вернула память вдруг В годы детства к школе и гармошке, И к войне, все спутавшей вокруг, Полыхнувшей молнией в окошки. Армия. Радистов школа. Фронт. И бои на Волге, в Сталинграде. Линий связи под огнем ремонт, Ради жизни, а не славы ради. «За отвагу»—первая медаль. Нелегко она ему досталась. А воспоминанья манят в даль, В ту, где юность пылкая осталась, Где оно войны дорогой шла Сквозь огонь, разрывы мин, бомбежки. Но, дела опасные верша, Не искала обходной дорожки. Ну, а дальше—Курская дуга. И в боях он принимал участье, И ходил в атаку на врага Со своей Гвардейской славной частью. Был в бою контужен и оглох. 19
Полежал в санбате две недели. Но хранил солдата, видно, Бог, Пули, не задев пока летели. В шутку думал: «Может, ростом мал, Потому попасть в меня и сложно». Но связистом он геройским стал. А иначе было невозможно. Дон и Волга, Сож, Десна и Днепр— Под бомбежкой вражьей переправы. Он мужал и духом только креп, Бой ведя с врагом святой и правый. Чтоб заданья выполнять, полз, плыл Под обстрелом, но назад ни шагу. И представлен к ордену он был И к медалям тоже за отвагу. С Дона до Берлина он прошел, На стене рейхстага расписался, Но конца войны там не нашел, По приказу в армии остался. Польша, лето, год сорок шестой. Память цепко держит эту дату. Ночь, засада в темноте густой. Три раненья смерть несли солдату. И, хотя врачи вернули жизнь. Инвалидом он домой вернулся. Помогал частенько оптимизм, Чтоб под грузом этим не согнулся. Томск, музшкола, верный друг баян, Дорогой, родной ему до боли. Музыкою жил, был ею пьян И своей не жаловался доле. Так воспоминанья далеко Увели в былое Михаила И внезапно прервались легко. ...Музыка звучала с властной силой, Наполняя торжеством весь зал, Воспевая воинов Отчизны, 20
Отстоявших продолженье жизни И салюта в День Победы залп. Пела эта музыка о них, Победивших натиски фашизма, О таких, как Михаил Черных, Ради будущего не жалевших жизни. 21
НОЧНАЯ ПЕРЕПРАВА Внук часто просит деда: «Мне раскажи о том, Как вам далась победа В том времени крутом?» Взглянув на внука строго (Не в первый просит раз), Он, помолчав немного, Свой поведет рассказ. ...Ночная переправа. Черна реки вода. Нам с левого — на правый, Где бой гремит, туда. Не проползешь улиткой Через канатный мост. Хоть промокай до нитки, Нельзя идти и в рост. Под пулеметным шквалом В неласковой воде В три метра с интервалом Крадемся в темноте. Вдруг вскрик, всплеск от паденья. Стал шире интервал. Цепи солдатской звенья Свинец зло вырывал. А над рекой, зависнув, Зажглися фонари. И, тело в воду втиснув, Твердишь себе: «Замри...» Снарядов вой. Опора Уходит из-под ног. Взбесилась вражья свора. «Ну, помогай нам Бог!» 22
Вокруг разрывы, пули. Но слышу впереди: «Ну, что вы там заснули? Сержант, своих веди!» И оторопь порою Берет в тиски, и жуть. В воде мы не герои, Но нас с надеждой ждут. Вот, наконец-то берег.. Все собрались и в бой. К реке как будто двери Закрыли за собой. Жестокий бой и страшный Мы в эту ночь вели. Дошло до рукопашной, Но немцев отмели. Быть не могло иначе. Враги, ворвавшись в дом, Все утопили в плаче, Устроили содом. Безвинных убивали, Все разрушали, жгли, Хлеба в полях топтали. Мы их к себе не звали. Они со злом пришли. Мы бой вершили правый На левом берегу... Об этой переправе Я память берегу. 23
МАСТЕР ВОЗДУШНОГО БОЯ Будни. Мы привыкаем к героям, Да к тому ж, если скромен герой. Рядом с ним и живем мы, и строим, Но о нем мало знаем порой. Золотою звездою героя Награжден за победы в боях Славный мастер воздушного боя, Нагонявший на ворогов страх. Летчик смело сражался с врагами. Преграждая к бомбежкам пути. Тем, кто сделать хотел нас рабами, Не давал от возмездья уйти. Защищал Ленинградское небо. Знали почерк героя враги. Ведь трусливым кольчугинец не был И не делал впустую круги. Сбил немало пиратов воздушных, Двадцать семь! Показали дела, Что по праву был лучшим из лучших. Кто водил самолет быстрый «Ла». ...Еще дома когда-то мальчишкой, На охоту с отцом он ходил. Тот учил: —Не охотник трусишка. Труса страх без ружья победил. И надолго запомнился сыну При прощанье отцовский наказ: —Ты врагу не показывай спину, А коль бить, бей наотмашь, меж глаз. В небе огненно светятся трассы. Ищет цель беспощадный свинец. Лезут в драку фашистские асы, Но находят бесславный конец. 24
Не забыл сокол наш краснозвездный, Чтил он свято отцовский наказ. По врагу меч карающий, грозный Бил наотмашь и только меж глаз. Рассказать я могу и длиннее, Но представлю героя сейчас. Это наш Валентин Веденеев. Ордена его светят, лучась. Это он, защищая Отчизну, Выполняя свой воинский долг, Не жалея ни силы, ни жизни, Бил стервятников, знал в этом толк. Он сбивал самолеты фашистские. Намалеванный «Туз» и «Дракон» Бьют поклоны земле русской низкие. Веденеев их шлет на поклон. В след кричит: —Ну, довольны вы дракою?! Испытали силенку мою? Я кольчугинец. Зря я не «акаю». Но куда же вы делись? А-у-у! Воевал не для славы иль ордена. Жизнь герою Россия дала. Защищал он любимую Родину. Ну, а слава героя нашла. Ленинград чтит героя заслуженно, Веденеева помня бои. И недаром гордится Кольчугино Героическим сыном своим.
УЧАСТНИК ПАРАДА ПОБЕДЫ Наш город довоенный Некрупным, скромным был, Народ в нем вдохновенный, Трудолюбивый жил. Занятием не новым Стал спорт для молодых И делом,а не словом Притягивал он их. Сперанский Виктор тоже Не исключеньем был, Еще средь молодежи Он музыкантом слыл. И скрипка, как подруга, Всегда с ним рядом шла. Она в часы досуга Любимицей была. В мечтах он рвался в небо, Как сокол молодой. Аэроклуб. Не слепо Он сделал выбор свой. Хотел он под крылами Увидеть всю страну, Плыть в вышине с орлами И в дом не звал войну. Не звал ее в Отчизну, О бомбах не мечтал, Ценил людские жизни. Война!!! Пилотом стал. И на могучих «ИЛах» Он нес смертельный груз, Со всей душевной силой Любя родную Русь. Громил он беспощадно Врага передний край. 26
Но не любил он жадный Орудий вражьих лай. Прицельно бьют зенитки. Не изворотлив «ИЛ». И пуль стальные нитки Прошили плоскость крыл. Так трижды подбивали. Подбитый самолет, Давя на все педали, Дотягивал пилот К своим. Чтоб приземлиться Хотя бы, как-нибудь, Не дав повеселиться Врагам, их зная суть. Но их не трижды бил он, Громил их каждый день. Живой фашистской силы Не брал, как пеший в плен. Бросал он бомбы точно На танки. Их броня Рвалась от взрывов в клочья Средь дыма и огня. Водил звено умело Он «ИЛов» боевых И, действуя сам смело, Учил тому других. Бомбил аэродромы Фашистские в тылу. И нес возмездья громы За зверства, за войну. С заданием полеты Свершал за рядом ряд. О доблести пилота Награды говорят. Повержен враг. В Берлине Закончилась война. Был путь к Победе длинен. 27
Ее ждала страна. В Москве Парад Победы! Прожекторов лучи! Салют! Забыв про беды, Ликуют москвичи! Участников Парада, Защитников своих Москва встречать так рада. Сперанский среди них. Геройский летчик славный Гвардейского полка Долг выполнил свой главный Победа на века! Он шел правофланговым, Печатал четко шаг. И мирной жизни новой Напев звучал в ушах. ...Войне конец. Гвардейский Он полк не покидал. За долгий срок армейский Всего он повидал. Осваивать машины Других он типов стал. При том, на реактивных Он тоже полетал. Другим свой опыт, знанье Передавал не раз. И в капитанском званьи Пилот ушел в запас. Когда домой вернулся В родной свой городок, Он сразу окунулся В мир музыки. Не мог Жить без нее так долго Директор клуба он. Хормейстер.Но вот долгу Во всем он подчинен. 28
М.И. Черных, фото Ю. Григорьева, к стр.19
В.И. Веденеев, к стр.24
1. В.Ф. Сперанский, к стр. 26 2. Женщины ветераны Великой Отечественной войны г. Кольчугино у Вечного огня в День Победы, фото К.Торгова, к стр. 34
1. М.И. Толстова 2. М.И. Толстова первая слева в первом ряду, фото К.Торгова, к стр. 37
1. В.П. Щерба, снайпер, слева 2. Встреча женщин-снайперов в День Победы на Красной площади. В.П.Щерба шестая слева в верхнем ряду, к стр. 42
Ветераны Великой Отечественной войны г. Кольчугино в День Победы, фото К.Торгова, к стр. 49
Ветераны Великой Отечественной войны г. Кольчугино 9 Мая, фото К. Торгова, к стр.49
Подойди к обелиску, фото К.Торгова, к стр.52
«Чтоб мир был на планете, К войне готовым будь». Он изреченья эти Знал и не как-нибудь. Путь жизненный был трудным. Ему он подсказал. И в техникуме юным Преподавать он стал. Тридцатый год итожит Работы военрук. Нельзя жить молодежи Без воинских наук. Сперанский не за войны. Зовет он в мире жить. Но, если вдруг?!... Достойно отпор должны вершить. Привыкший к дисциплине, Военный человек, В труде он и поныне В наш неспокойный век. 29
ТРИ БРАТА Три брата были у него: Серёжа, Коля, Слава И нет теперь ни одного Ни слева и ни справа. А им бы жить в родном селе, С гармошкой голосистой Гулять и петь, чтоб веселей Катился смех в простор полей Вдаль по траве росистой. В покосах зори чтоб встречать, Работой тешить плечи. Ведь радости труда печаль, Вливая силы, лечат. Им на земле бы хлеб растить. Дома для внуков ставить, К родне бы съездить погостить, Трудом Отчизну славить. Но, вдруг, нежданная беда— Война, напастью грозной. И братья все ушли туда На фронт дорогой слёзной. ...Погибли братья в той войне На дальном поле ратном. По чьей вине, по чьей вине Им не придти обратно? Три бра были у него: Серёжа, Коля, Слава. И нет теперь ни одного Ни слева и ни справа. Троим сынам дал имена Своих погибших братьев, Чтобы в крутые времена Они вставали ратью За землю русскую свою, 30
За мир на всей планете И, чтоб не падали в бою Ни внуки, и ни дети. Чтоб не забылись никогда Серёжи, Коли, Славы— Герои ратного труда, Сыны своей державы. 31
НАХОДКА У школьного двора гуляя, Открытку вижу на земле. Макулатура у сарая Лежит небрежно в уголке. Знаком рисунок на открытке. Такую видели в войну. И к ней, как за иголкой нитка, Тянусь, почувствовав вину, Не за себя, за тех, кто эту Открытку долго так хранил И, как прочтённую газету, Вдруг так небрежно обронил. Веленью сердца повинуясь, С земли открытку подняла И, повернув, прочла, волнуясь, Текст. Сердце еле уняла. Открытки этой лет немало. Ну, а точнее— сорок пять. Я адресата с детства знала. Ему письмо писал солдат. Но адресат тот канул в Лету. И всё понятно стало мне: Что кто хранил открытку эту, Теперь и сам лежит в земле. Подумалось: цветной кусочек Он цел, держу его в руке. Но людям не было отсрочек От гибели в войны реке. 32
СОЛДАТСКОЕ ПИСЬМО Кусты сирени. Тишина И книгу женщина читает У растворенного окна. Березка под окном видна, В лесу тропинка исчезает... Открытку эту повернув, Давнишнюю вдруг, вижу дату И, в текст посланья заглянув, Читаю я письмо солдата. Писал учителю солдат, Что жив он, что сейчас в артшколе, Что видел там еще ребят Кольчугинских. Своим, тем боле, При встрече был он очень рад. Что скоро, может быть, на фронт. Они прошли все подготовку, Идет отрядов формировка. На том закончил. Всем поклон. И дата—май, сорок второй. Все память сразу всколыхнула. Из прошлого на нас дохнула Война и рукопашный бой, И взрывы, и свинец слепой... Писал письмо Н. С. Зубков Из Подмосковья Ключареву. Упомянул учеников Его других в письме том, к слову. Фамилия знакома мне Кольчугинского адресата. Нет, сам он не был на войне. Он был учителем солдата. Открытка эта столько лет Безмолвной где-то пролежала. Но надо отыскать их след, Пролить на жизнь солдат тех свет, Чтобы письмо то задышало. 33
КРЕЩЕННЫЕ ОГНЕМ Посвящается женщинам-ветеранам Великой Отечественной войны г. Кольчугино Я знаю женщин очень многих, Живущих в городе моем, В войну на фронтовых дорогах, Крещенных пулей и огнем. Большие праздники встречая, Они наденут ордена. Ведь ими подвиг отмечала Спасенная в войну страна. Ах, сколько их, девчонок юных, На хрупких вынесших плечах В жару, в мороз и злую вьюгу Израненных однополчан. Разысканных в кипенье боя, Они тащили в медсанбат Средь пуль, среди снарядов воя, Шепча им: «Потерпи, солдат». А в медсанбате служба—подвиг. Здесь стоны, кровь. Условный тыл. Но воскрешенный каждый помнит О тех, кто жизнь им возвратил. В госпиталях врачи и сестры, Как братьев, как своих отцов, Их боль почувствовавши остро, Лечили раненых бойцов. Но смерть нередко вырывала То пожилых, то молодых, Медперсоналу прибавляла Не орденов—волос седых. Другие, землю защищая, Встречали грозного врага Огнем зенитным, забывая, О том, что жизнь им дорога. 34
Прожектористы, постарайтесь! От вас зависит бой в ночи. Девчоночки, не растеряйтесь! Пусть ослепят врага лучи!» Прожектористки все на месте. Лучи ощупывают мрак. И в грозном света перекрестке Попался враг. Попался враг! С паучьей свастикой в прицеле Возник фашистский самолет. Но не дойти ему до цели. Пусть не старается пилот. Стервятник с грузом смертоносным Не долетит. Не долетит! «Огонь!» Разрыв! И... В землю носом. «Наелся?! Сбили аппетит?!» Девчонки плачут и смеются, Теперь они не новички. В телах девичьих отдаются Гашеток частые толчки. Связистов-женщин словом добрым Я непременно помяну. «Без связи,-—заявляют гордо,— Попробуй, выиграй войну». «Наладить связь,»—негромко, четко И твердо прозвучал приказ. И вот спешит в ночи девчонка В сплошную тьму, и в дождь, и в грязь Да с полной выкладкой. Катушка, Так килограммов в тридцать пять. Попалась на пути речушка— А как ее переплывать? Нужна победа. Прямо с ходу, Зажавши проводок в зубах, Бросались в ледяную воду... Все не раскажешь в двух словах. 35
А были женщины танкисты, И, летчицы, и снайпера. Дай Бог, чтоб небо было чистым Для них о доброю пора. Я знаю женщин очень много Живет в Кольчугине моем, Чья юность воинской дорогой Прошла, крещенная огнем. 36
МАРИЯ Идут ветераны в едином строю, Их славою жизнь одарила. Они победили в великом бою. В рядах ветеранов—Мария. Мария Толстова в Сибири жила, Считалась девчонкой не робкой. По жизни широкой дорогою шла. Не узкой извилистой тропкой. Инструктором в авиашколе была, Учила летать комсомольцев. В войну, не колеблясь, Мария ушла Сражаться на фронт добровольцем. Её закалили в Сибири снега, И школа своей подготовкой. На фронте Мария громила врага С завидной мужскою сноровкой. Бомбить на Берлин смело «ИЛы» вели, Зенитный огонь презирая. И падали бомбы, сметая врага, И делали ад из их рая! ...Затихла война. В небольшом городке Все женщину—лётчицу знают. 37
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4