Полежал в санбате две недели. Но хранил солдата, видно, Бог, Пули, не задев пока летели. В шутку думал: «Может, ростом мал, Потому попасть в меня и сложно». Но связистом он геройским стал. А иначе было невозможно. Дон и Волга, Сож, Десна и Днепр— Под бомбежкой вражьей переправы. Он мужал и духом только креп, Бой ведя с врагом святой и правый. Чтоб заданья выполнять, полз, плыл Под обстрелом, но назад ни шагу. И представлен к ордену он был И к медалям тоже за отвагу. С Дона до Берлина он прошел, На стене рейхстага расписался, Но конца войны там не нашел, По приказу в армии остался. Польша, лето, год сорок шестой. Память цепко держит эту дату. Ночь, засада в темноте густой. Три раненья смерть несли солдату. И, хотя врачи вернули жизнь. Инвалидом он домой вернулся. Помогал частенько оптимизм, Чтоб под грузом этим не согнулся. Томск, музшкола, верный друг баян, Дорогой, родной ему до боли. Музыкою жил, был ею пьян И своей не жаловался доле. Так воспоминанья далеко Увели в былое Михаила И внезапно прервались легко. ...Музыка звучала с властной силой, Наполняя торжеством весь зал, Воспевая воинов Отчизны, 20
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4