В душе живет надежда всё ж. Когда нет подтвержденья смерти, То возвращенья сына ждёшь. Но это днём. А тёмной ночью Все опасенья, страхи в дом. Невыносимо в одиночку. И убеждать не надо в том. И вот выходит Василиса Безлунной ночью на крыльцо. И слёзы к горлу поднялися, Глаза смочили и лицо. Но и от слёз нет облегченья. Безмерно тяжело одной. Душевных не сдержав мучений, Заводит Василиса вой: —Куда девался мой сыночек?!— Несётся, рвущий сердце, плач. И жутко от него всем ночью, —Что сделал с ним, фашист, палач?! Куда девал родного сына? Верни, проклятый, возврати! Рыдает женщина у тына. Но у кого ответ найти? Подходят медленно соседи: —Уймися, мать, не голоси. Теперь у всех воюют дети. Таких-то сколько по Руси. В селе на всех тоску наводишь. Да разве так в ночи кричат? Слезами сына не воротишь. Другим не легче, а молчат. Утихнет, всхлипнув, Василиса. —Простите, бабоньки, меня Как будто бес в меня вселился, Тоскливо, страшно без огня. Селенье притаилась чутко: И спит, и будто бы не спит. 10
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4