"Мотылек" же трудится просто за зарплату', не малую, но и не большую. Всю ночь стоит грохот. Не просто стоит, но витает, охватывает, облекает. Рев станков звон бросаемых заготовок оберегают цех от возможного хищения. Три Володиных железных кормильца создают иллюзию полностью работающего цеха. И все же хочется тишины, покоя хочется. А каково "Мотыльку”? В дни "получки" он заходит в сторожку и начинает беседу. - "Достоевский", привет! Все читаешь. Ты бы А.хто Леви почитал, его "Записки серого волка". Вот это книга! Вещь, одним словом. "Мотылек", отсидевший свое в молодости, конечно, восхищен тюремным летописцем. Беседа длится, тянется, постепенно героический фрезеровщик начинает клонить "буйну голову", пытается встать и вдруг с шумом рушится в угол: Я помогаю ему подняться. Слава Богу, все в порядке, но идти он не может. Не оставлять же его в сторожке. Вдруг придет проверка из охраны, или нагрянет директор по-режиму. Взваливаю тело истового труженика на свои некрепкие плечи, и на дрожащих подгибающихся ногах волоку в "раздевалку". У стены ворох телогреек. Это место отдыха утомленных в борьбе с "зеленым змием". "Мотылек" падает на ватное ложе и мгновенно засыпает. Лишь теперь я чувствую, как ослабли ноги, как вибрируют они после подъема на второй этаж. Да не одному, а с живой ношей на плечах. И все же однажды пришлось немного поорать на ветерана "зоны". Начальник цеха обвинил его в хищении алюминиевых листов. Работает-то "Мотылек" по ночам. На кого ж еще подумать, как не на него, да не на Василия Семеныча. Наш "ударник" подумал, что его сдал Василий. Вечером "Мотылек" в ярости сотрясал решетку, отделяющую производственную территорию от гардероба. - Где "домовёнок"? - брызгая в ярости слюной - требовал он - Позови его. - 15-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4