В вагоне Саша все-таки "раскрутился", приложившись к складному пластмассовому стаканчику. "Михалыч" довольно улыбается, у него, как говорится, "рот до ушей". Кого-то он мне напоминает, но кого же? Вдруг в голове словно красные титры промелькнули - Бельмондо. - Саша, - восклицаю, - взгляни на Михалыча, да он же вылитый Бельмондо. - Верно, - соглашается Саша, - он самый. - А что, - вступает в разговор "Михалыч", - я в свое время Щукинское училище окончил. Что ж, в это легко поверить, такая у нашего весельчака улыбка, искренняя и в то же время словно "поставленная". Так начинающим музыкантам "руки ставят", а певцам голос. Одна только мелочь портит облик блистательного "актера", а именно - бельмо. "Бельмондо" с бельмом как-то не вяжется. Саша пристально смотрит на собеседника и замечает ему: "У тебя на веке что-то. Убери...". "Михалыч" неспешно достает из кармана платок не первой свежести и небрежно протирает им... искусственный глаз, ловко извлеченный из глазницы. Саша морщится и отворачивается. "Михалыч" (уже язык не повернется назвать его Бельмондо) неуловимым движением вставляет "орган зрения" на место. Обычно нескупой и даже тароватый на язык "Михалыч" роняет, не переставая улыбаться: "Глаз-то я в Венгрии оставил, в 1956 году". Дальше расспрашивать у нас духу не хватило, хотя Саша тоже "хлебнул лиха" - в Афганистане, по его словам, прострелен навылет. "Михалыч", вежливо предупрежденный стражами порядка, проходившими по вагону, убирает бутылку в линялую сумку и точь- в-точь некий живописный герой Бельмондо, вытягивается на вагонной лавке, подошвы его видевших виды ботинок подбиты едва ли не жестью. Саша искренне изумляется при виде этой в самом прямом смысле "блестящей" детали экипировки попутчика. А за минуту перед тем "Михалыч" восхищался, разглядывая Сашины руки, держа их в своих и словно примеряя. Ладони и паль- - 99-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4