цы молодого лесоруба словно задубели, залубенели, покрытые коркой мозолей и ссадин. - Ну и лапищи у тебя, Сашка. Даже жуть берет, прямо медвежьи. Не дай Бог тебя разозлить... - Да ладно уж, полно тебе, - сочным ярославским говорком ответствует Александр, однако рук не прячет. Гордится ими и правильно делает. Это же его "визитная карточка". С печатью труда. поезд понемногу сбавляет ход. Впереди мой родной город, попрощавшись со спутниками, иду в тамбур, в котором плавает табачный дым и оттого за окном словно все плывет, колеблясь в предвечерних сумерках. Оттого и поезд наш словно не идет, а струится в ущелье между древесных стволов. - Когда же остановка, скоро ли? - задаюсь вопросом. Словно в ответ на этот безмолвный вопрос один из подростков, находящихся в тамбуре, произносит: "Рано еще". В ответ на это мое сердце вспыхивает радостью. - Рано еще. Еще не вечер. Еще живет и будет жить Россия. Рано еще... 1996 ОЖОГ рассказ матери - Когда я ноги ошпарила кипятком из самовара и в больнице лежала, то рядом со мной в палате мучилась девочка лет пяти. Обгорела она сильно, 95 % кожи потеряла. Бабушка оставила дите без присмотра, пошла на переезд и со знакомой заговорилась. Девчушка к плите подошла, чтобы заглянуть в кастрюльку с кипящей кашей, а в это время платьице мигом пламенем занялось. Каково ей было терпеть, маленькой такой? Лежит, бывало, и все на ручки свои опаленные глядит. Долго она в сознании была и все бабушку свою, вскоре ума лишившуюся, упрекала беззлобно: "Бабушка, это ты виновата, я же только кашку хотела помешать". Лежит, бедняжечка, под капельницей, надоело ей, видно, и вдруг станет просить, глядя на безжалостную, но спасительную иглу: "Уберите, отцепите меня, я ведь никуда не убегу". И действительно, не убежала. Улетел на небо ангел чистый, душа безвинная. - 100-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4