Во время своей исповеди Саша достает из нагрудного кармана помятое письмо и читает: "Что ж ты все скитаешься? Не случилось ли с тобой чего? почему пишешь редко, а если и пишешь, то словно недоговариваешь?" письмо это, конечно, от матери. Только подарившая жизнь пишет письмо, вопрошая и беспокоясь. Мы же, дети большие и малые, обязаны отвечать. За все ответ держать, как говорится. Через несколько минут самочувствие Саши заметно улучшилось, голова, стала ясной и свежей, прошла не только вяжущая тупая боль, но исчезло даже малейшее ощущение вялости и апатии. Мы оба рады. В это время пробуждается спящий, встает и подходит к нам. Он слегка пьян. Бросив пару слов и оставив нам на попечение потрепанную сумку, ненадолго уходит. Через минуту появляется вновь, неся водку, хлеб, колбасу - обычный джентльменский набор" эпохи политэкономической реформации в России конца XX века. "Михалыч", а именно так представился этот слегка помятый жизнью и бытом субъект, небрежно и даже вальяжно предлагает нам выпить. Я отказываюсь, чувствуя полное нежелание не только подобного питья, но и пищи. Саша тоже оказал на удивление стойкое сопротивление. "Михалыч", не дождавшись поддержки, выпивает сам, смачно закусив колбасой. Глянув на часы, я встаю, чтобы приобрести билеты и как раз вовремя, ибо за окном показался поезд, подошедший к перрону. В сутолоке, если таковую могут произвести три человека, мы не берем, а едва ли не хватаем билеты. Вприпрыжку, почти волоча Михалыча, бежим к милосердно ожидающему нас поезду. Составы, курсирующие по этой незначительной железнодорожной линии, действительно на удивление милосердны. Неспешен и даже неслышен ход этих пропахших угольком эшелонов, добродушны проводницы в полупустых зимних вагонах, щадящие (почти как диета) ревизоры. Милиционеры и то здесь какие-то улыбчивые и прощающие. У этого "экспресса" даже имя имеется. Кто-то его ласково "телятником" прозвал, кто-то грозно "Тарзаном", а однажды я услышал, как пожилая женщина весело окрестила его "Шуриком". - 98-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4