86 87 Суворовский музейный сборник История церкви Василия Великого в Кистыше просьбой помочь прихожанам в их духовной нужде к Суворову обратился поп Иван Никитин. Возможно, в какой‑то из коротких приездов полководца с прошением к «их высокопревосходительству помещику господину генералу поручику и кавалеру» обратилась вся община. Как именно и когда в точности Суворов принял решение о финансировании строительства каменной церкви, неизвестно. Понятно только, что это было в конце 1770 годов. А к 1780 году идея новой церкви оформилась настолько, что священник Михаил Иванов получил все основания писать официальное письмо в консисторию, без благословения которой никакое церковное дело не могло состояться. Мотивы Каменная церковь стоила дорого; Суворов, как свидетельствуют источники, был не скуп, но прижимист. Хорошо известно, с какой скрупулезностью он следил за своими расходами, как пристрастно контролировал движение своих денег. В этой связи вопрос, что побудило его дать согласие попу и общине и официально выступить в роли заказчика, нельзя оставить без ответа. Мотивы, руководившие Суворовым в принятии решения о выделении денег, достаточно очевидны. Главных из них два. Первый — глубокая набожность полководца. О ней подробно рассказывает в своих записках-воспоминаниях отставной сержант Иван Сергеев, который в 1784 году поступил к Суворову из Козельского мушкетерского полка в качестве камердинера и находился при нем до конца его жизни. «Перед обедом, — пишет Сергеев, — Александр Васильевич обычно читал громко молитву «Отче наш». После обеда он всегда крестился три раза. Усердно молился утром и вечером, примерно по четверти часа. Во время Великого поста в его доме каждый день шло богослужение. При этом полководец всегда выступал в качестве дьячка, хорошо зная церковную службу. Нередко в Ундоле <в Ундоле находилось другое имение Суворова> его видели во время церковных праздников поющим и читающим в церкви на клиросе или звонящим в колокола. На первой неделе Великого поста он ел кушанье из грибов. На Страстной неделе всегда говел и все время пил только чай и даже без хлеба. На Святой неделе после заутрени и во время ранней обедни в церкви становился в ряд с духовенством и христосовался со всеми, кто был в церкви. За Суворовым стояли его камергеры с лукошками крашеных яиц, и он всех прихожан одаривал яйцом, а сам ни от кого не брал. В дни «Именин Августейших особ» Суворов приходил в церковь во всех орденах, и после общего молебна служил еще свой особый молебен о здравии царского дома»13. Следствием набожности были вложения Суворова в церковную утварь и в строительство храмов: он, например, жертвовал средства на обустройство ундольской церкви (на это указывает Рыбкин, см.: Источники) и даже отдал на священнические ризы свои орденские звезды14. Кроме названной высокой духовной, возможно, была и другая причина. Она органически вытекает из особенностей личности Суворова — человека в высшей степени амбициозного, с неимоверно развитым чувством собственной значимости, испытывающего глубокую внутреннюю потребность в признании («жаждущего и алчущего славы», в терминологии современников полководца). Строительство церкви идеально отвечало такому устройству личности. «Желание выделиться («прославиться») путем строительства каменных зданий, в начале XVII в. отмеченное и осужденное монахом Троице-Сергиевой лавры Авраамием Палицыным, в середине столетия стало широко распространенным среди знати, — пишет исследователь. — К концу же XVII в. подобное честолюбие уже не считалось предосудительным: Сильвестр Медведев, сподвижник царевны Софьи, находит вполне естественным, что церкви сооружаются для прославления личности заказчика: «Щедрую руку зданные храмы прославляют»15. Кажется вполне вероятным, что идея о «щедрой руке», которую прославят в веках «зданные храмы», находилась в полной гармонии с обоими разнонаправленными качествами А. В. Суворова. Строительство церкви идеально сочеталось и с истовой верой в Бога, и со свойственным полководцу желанием мирской славы. Каменная церковь. Проект Обнаружить проект, по которому строилась каменная Васильевская церковь, пока не удалось. Современные специалисты по истории архитектуры характеризуют получившуюся постройку как стоящую «на краю села у запруженной речки. Сложена из большемерного кирпича. Размеры крупные. Тип — восьмерик на четверике. Одноглавая, трехчастная. В плане с востока на запад стоят: пятигранник апсиды, квадрат храма и меньший по площади квадрат трапезной. В объемной композиции главенствует высотой основной объем, на большом двухсветном кубе которого стоит более низкий односветный восьмигранник со световым барабаном и луковичной главкой. Апсида пятигранная, трапезная прямоугольная. Декор фасадов составляют барочные наличники окон. Трехосные боковые фасады четверика, как и два других, завершаются треугольными фронтонами. На углах всех объемов парные пилястры. Прекрасный образец архитектуры барокко»16. Высказывая предположение о том, как строили Васильевскую церковь в Кистыше, другой исследователь пишет, что «церковь первоначально строили по некоему «образцовому» проекту, которых было немало разработано в синодальный период»17. Окончательный вид церкви, однако, содержал дополнения и изменения, выполненные по желанию заказчика. «А колокольню, — указывает цитированный выше автор, — уже позже пристроили (возможно, без проекта) суздальские умельцы, у которых в большей степени были не столичные примеры перед глазами, а свои местные суздальские колокольни. Но чтобы как‑то колокольня соответствовала архитектуре существующего храма, нижнюю часть ее украсили фронтонами и окнами с фигурными наличниками в стиле барокко, аналогичными окнам на основном объеме и трапезной»18. Данный исследователь (это может быть архитектор О. В. Приказнова или руководитель научно-проектных работ О. М. Пащенко, конкретное авторство в данном тексте не указано) уточняет, что церковь в Кистыше «не имеет единого стиля. Основной объем (четверик), алтарь и трапезная выполнены в стиле барокко с элементами классицизма, что было весьма распространено в екатерининскую эпоху. <…> Утраченная колокольня была выполнена в стиле древнерусской архитектуры XVI–XVII вв. с характерным для суздальских колоколен завершением «суздальская дудка»19. Каким могло быть описание проекта заказчиком Новую церковь предполагалось построить каменной, а не деревянной, и в соответствии с современными для того времени вкусами (которые определяются сегодня как классицизм и барокко). В качестве строителей, однако, выступали, скорее всего, местные строительные артели. Представление о том, как работали такие подрядчики, каким могло быть описание новой готовой церкви, которую они должны были построить («проект»), позволяет составить документ, опубликованный выдающимся собирателем российских древностей К. Н. Тихонравовым во «Владимирском сборнике» в 1857 году. Этот документ — подрядная запись о построении церкви в вотчине Нижегородского Печерского монастыря в селе Плесец. Запись относится к 1696 году, однако учитывая, что традиции в строительстве сельских церквей менялись в глубинной России крайне медленно, она имеет ценность и для понимания, как шел процесс и в следующем, XVIII веке. Приведем текст данной подрядной записи, сохранив орфографию подлинника, но для удобства чтения изменив знаки препинания и разделив запись на смысловые части. «Се аз, володимерского уезду боголюбского стана вотчины Печерского монастыря, что в Нижнем, села Плесца староста Федор Яковлев да выборные крестьяне деревни Побочневасотской Иван Яковлев, деревни Федулова Макар Борисов, деревни Самягина Фрол Андреев, деревни Малыгина Алексей Васильев и все крестьяне, в нынешнем двести четвертом году майя в третий на десять день, подрядили мы Суздаля Покровского девичьего монастыря подмонастырской вотчины села Сельца крестьян Трофима Дмитриева сына Негненова, Петра Васильева сына Суботина, Емельяна Онисимова сына Роднова с товарищи построить им у нас в селе церковь Николая Чудотворца новую против образца Николая же Чудотворца, что в селе, в старом погосте, в Талецкой волости. Церкви вышиною сорок один венец. Ширина церкви девять сажен, длина пять сажен. В трапезе длина и ширина против церкви по пяти сажен стена, да тут же приделать к трапезе колокольницу, как в селе Хотилове.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4