32 Очередной вопрос Мэта прервался сильным свистом, раскатившимся по комнате. Те, кто был у стен, обернулись и устремили взгляды на постамент, но пятый работник не шелохнулся. – Смотрите внимательно, – сказал Ахатес. По мере убывания свиста на ложе начали проступать очертания человеческого тела. Сначала неясно, потом отчетливее. Голова с пышными мелированными волосами. Шея и груди. Руки, покрытые татуировками. Живот, пах, ноги. Перед Мэтом и Ахатесом лежала голая молодая женщина. Она, прекрасная, будто спала. Мэт подошел ближе: ее миловидное ребяческое лицо застыло мертвой маской, но уголки рта едва дергались. – Почему... Он хотел задать вопрос, но тут комнату наполнил громоподобный бешеный крик, от которого Мэт закрыл уши. Дичайший вопль исходил из резко открывшегося рта женщины. Не было точных слов, какие могли описать этот адский звук. Она кричала не от страха, не от гнева. По какой-то другой причине. На последней секунде крика завизжала игла и стала медленно опускаться к лицу женщины. Вертящийся ромб распахнулся: из него на ребяческое лицо прыгнули два механических жука; они тут же вцепились в веки перерожденной и раскрыли их, шустро отползая на лоб, после чего вернулись в свой ромб. Карие глаза женщины смотрели на кончик приближающейся иглы. Она сделала вдох. Мэт понял, что будет дальше. Он взглянул на Ахатеса, потом на белолицего. Они оба следили за процессом с убивающим равнодушием. Они видели подобное тысячи раз! Подойдя еще ближе к ложу, Мэт заметил в карих глазах настоящие чувства: сонное удивление сменилось непониманием, непонимание – испугом, испуг – страхом, перерастающим в абсолютный ужас. Из-за него женщина не могла говорить. О своем крике она не помнила или не знала. Ее глаза покосились налево и уставились в лицо Мэта. Искренне они взмолились, взорвались слезами. Ощутив растерянность и жалость, Мэт захотел что-нибудь сделать, но игла проколола переносицу женщины – тотчас ее взгляд остекле-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4