251 будет благоденствовать эрами либо самоуничтожится одним днем. Оно – не цена. Мы отберем ее, императорскую инсигнию, чудо-брошь, для личного пользования. Мы подкараулили. Айсо не нашел ее у тебя в сумке и побоялся проверить карманы твоей одежды, опасался разбудить, глупенький. Сегодня Айсо как никогда отважен, он выпотрошит охотничьим ножом все, что потребуется. Оно – цена: твоя ошибочная жизнь после смерти! Айсо, в атаку! Зажав ненадолго нос, чтобы не чувствовать натиск запаха, Мэт вырвался из кресла, вдарил локтем по нападающему туловищу, пробился наружу, сминая штору. Мимо фургонов он пустился наутек. Его преследовали: разъяренный, спущенный с поводка пес – или голубь – в тулупе, вывалившись от госпожи Марон, мчался, рычал, пунцовел и тряс блестящим лезвием. Коротышка не уступал в быстроте и чуть не всадил нож врагу промеж лопаток, залихватски несясь с горки. Когда косой еловый массив перешел в огромное распаханное поле, где ноги поскальзывались на покрытых тающим инеем разноразмерных комьях, Мэт стал задыхаться, однако смог по максимуму задействовать ресурсы перенапряженного организма и увеличить расстояние. Счет идет на секунды. «Эти фрики думают, что я прячу доминату и она материальна. Захотели меня убить, ограбить. Труп ограбить проще. Снова я бегу. Почему? Сколько можно бегать в страхе? Я убежал из Доминиума, от непомерной ответственности, хоть и твердил, что страх – это иллюзия. Гнал его долой, а теперь он гонит меня. До больницы Святого Албана добежать не додумался, а тут удираю, как марафонец, от ножа в руках гнома. Сколько можно?! Я отважнее Айсо! Я сильнее страха! Мой дорогой Арций, ты будешь мной гордиться!» Комья почвы, подобные тем, что под ногами, Мэт уже видел – только не внизу, а наверху они прилеплялись... – ...Вы обнаружите себя полностью разбитым где-нибудь на пустыре голубиной взбалмошности... Это были ожившие в памяти слова Отиса. Давным-давно произнесены у неработающего Кубоса. Пустырь. Голубь. Взбалмошность. Мэт обомлел и лукаво улыбнулся. Ведь про-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4