244 ты их назовешь? «Полотенце»? «Визитка»? «Билетик»?! – Я благодарна тебе за твое нахождение рядом и твои попытки, – Лин отвечала сквозь слезы. – Мне не становилось лучше. Разве ты не видел? Из-за внутриличностного конфликта я еще больше загоняла себя в гущу какого-то бесчувственного, коварного умопомешательства. Изнутри почти догорела. Требовалось разобраться, чего я хочу на самом деле. Спокойно и в одиночестве. Подумать сердцем. Ты не можешь не нравиться, Джон, ты красавец, интеллектуал, заботливый, тебя ждет блестящая карьера. Но люблю я Мэта и всегда буду любить только его. Мэт Фостер жив, пока жива наша с ним книга, где аллея, песни, танцы, прогулки, стихи, коттедж и этот вот домик, облепиховый чай в ресторане «Соната», путешествия, развлечения, шуточки, ночь, дождь – наши страницы, с какими я желаю взмывать к ореолу вечернего неба, чтобы оставаться настоящей, наплевав на стереотипы и лекарства. Ты скажешь, что я погружаю себя в пожизненный траур. Верность книге – это не что-то трагичное, она – мечта, ребенок мой и Мэта; я не предам мечту из-за обстоятельств. Сохраняя ее, заботясь о ней снова, я помогу себе и вновь буду ощущать в полной мере смысл, наполняющий мою жизнь, присутствующий в ней победным саундтреком – жемчужиной дискографии самого Творца. Мэт на моем месте поступил бы так же. Джон, приложа палец к губам, ходил напротив Мелинды павлином. Его заключительные фразы интонационно напомнили превосходительную едкость Ахатеса: – Сегодня с тобой все предельно ясно. Не обольщайся, ты – не королева Виктория, а твой умерший муж – не принц Альберт. Тем не менее ты права в том, что я практикующий психиатр. И с позиции объективной оценки твоего диагноза я констатирую: ты еще позвонишь мне, еще будешь умолять о встрече, еще приползешь. Но я прекращаю бегать за тобой. Ну и помойка у тебя в голове. Мне возиться там надоело. С книгами, с покойниками – с чем хочешь целуйся. Прощай, сорокадвухлетняя девчонка. – Жаль, профессор сейчас тебя не слышит! – Мелинда пыта-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4