245 лась пристыдить, а Джона и след уж простыл. Шум длинного товарного состава не позволял Мэту понять, продолжала ли поднявшаяся со ступеней Мелинда плакать. Она короткими шажками отходила от галереи, не выплывая за грань притяжения ею, поправляя то и дело бордовое пальто, накинутое на плечи. Лин мерзнет! Что видят лазурно-фиолетовые луны за монотонностью поезда, за безграничностью луга? Самый пленительный взгляд способен опоясать Землю мудрой параллелью и сквозь окошко рассматривать, дивясь природному чуду, второго автора, второго читателя. Ждущего, когда отгремит поезд... В идеальной тишине скрипнули доски. Легки уверенные шаги. Мелинда, не оборачиваясь, опустила голову. – Джон, зачем ты вернулся? Взяв на крыльце книжку в бело-синей обложке и откинув капюшон, Мэт сошел и мягко, невзирая на учащенное дыхание, произнес: – Лин, вернулся я. Немедленно их лица встретились, и глаза Мелинды остекленели. Ее ладони закрыли рот. Фатальный жест, происходивший оттуда, из дня смерти Мэта Фостера, чрезвычайно перепугал Мэта нынешнего; на мгновение он ощутил себя прокаженным сервилидом, ущербным поневоле и перекошенным по праву, не способным справиться ни с одним сбоем, ни с одним вызовом всепроникающих систем. Этого желчно-издевательского мгновения оказалось достаточно, чтобы лазурно-фиолетовый цвет потух и Мелинда низверглась в обмороке. Мэт, завопив, задрожав, уронил «Франкенштейна» Мэри Шелли. Он бросился к жене, пытался привести в чувства; ее имя и выкрикивал, и шептал. Никаких изменений! Она без сознания! – Помощь, нужна помощь, – выстукали зубы Мэта, а его одуревший – не сей планеты – взгляд, устремившись от дома вверх по склону, смог проложить наикратчайший путь мимо деревьев до автодороги. Бледный лик закутанной в пальто Мелинды орошали горя-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4