243 мочь может только он сам. Слова Мелинды стараются звучать ласково, но выдают напряжение. Франт перебил ее: – То приснопамятное трехмесячное игнорирование меня. Все-таки ему виной профессор с его языком без костей. Козел в очках! – Пожалуйста, дай мне договорить и не оскорбляй профессора. Когда я пошла по частным клиникам, врачи в один голос твердили: расстаньтесь с напоминаниями о прежнем, выкиньте вещи, над которыми плачете, продайте коттедж, обустройте новое жилище, а с ним – и новую жизнь. Ты копировал их глаголы, их тон... Мне понятно: да, надо двигаться дальше, несмотря ни на что. Но я не хочу прощаться с прошлым ради будущего, я могу двигаться вперед, оставаясь в прошлом. Есть смысл в моей ране, есть смысл терпеть боль от нее, этот смысл раскрывается в преданности сердцу и тому, что ему нужно, тому, что я называю словом «книга», – всякий раз, как я думаю о ней, книга топит меня в океанах печали, но также озаряет мое существование сиянием летнего заката, которое незаменимо. Я ужасно злюсь, так как ее захлопнули недописанной, и я искренне улыбаюсь, притрагиваясь к ней. Дракона ли, бабочку ли – книга направляет, кем бы я ни была. У нее два автора, они же – два читателя одновременно. Для остального человечества она табуирована. К сожалению, Джон, книгу тебе не суждено прочитать. Слушая Лин, щегол растрепал пальцами свою прическу. – С этим «Франкенштейном» ты окончательно свихнешься. Состояние твое намного усугубляется, когда ты таскаешься сюда с этой книжонкой. – Джон, я имела в виду не книгу Мэри Шелли. Другую. Авторы моей книги – Мелинда Фостер и Мэт Фостер. Теперь понимаешь? – Мэт Фостер умер! – взвыл Джон, отскочив от крыльца. Мелинда обхватила голову руками и молчала. Франт принялся упрекать ее за то, что все его слова пролетали у нее мимо ушей. – ...В конце концов, мы в отношениях! Или каким словом
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4