ДОБРОТА У больших, настоящих художников всегда так. Стоит нам произнести, например, имя Михаила Шолохова, как встанут перед глазами: баз, окруженный плетнем, лица казаков и казачек, облачко пыли, поднятое всадником и растекающееся по степи, послышится характерная сочная казачья речь, пахнет полынью либо вишневыми садами, охваченными первой январской оттепелью. При упоминании, скажем, Михаила Михайловича Пришвина тотчас перенесемся мы в звенигородские да берендеевские леса, причем сами вроде бы уменьшимся оттого, что окружающие нас земные предметы — и сережки цветущей ольхи, свисающие к ледяной весенней воде, и шмель, сгибающий своей 44
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4