тяжестью цветоножку нежного растений, и хвощ, осыпанный утренней росой, — все это увидится явственнее, ярче, выпуклее, освещенней, приобретет новые размеры и новую значимость. Имя писателя, художника становится как бы волшебной палочкой. Дотронешься до глухой стены — и тотчас окажешься в прекрасном, новом для тебя мире, в стране, по которой так интересно, так нужно, так сладостно путешествовать. Сколько больших художников, столько и стран, особых, непохожих одна на другую. Вот книга Константина Паустовского. Казалось бы, читая ее, мы начнем сейчас удивительное путешествие то в прославленный этим писателем Мещерский край с его мшарами, старицами и добрыми русскими людьми, то в синюю Ялту, где все грустят на камине в Доме Чехова российские левита- новские стога, то в жаркую Абхазию, то в шуршащие листопадом михайловские рощи, то к берегам Оки, то в Париж, под его каштаны, то в домик датского башмачника, где родился волшебник Андерсен... Все это так. Можно было бы назвать и другие места, например Колхиду, Кара-Бугаз или Норвегию. Но дело в том, что куда бы, в какую точку земного шара мы ни устремились, читая сочинения этого писателя, мы фактически, в любом случае, попадаем в одну-единственную страну — страну Константина Паустовского. Нет, я не хочу сказать, что эта особая страна существует сама по себе, что она отрешена от России с ее пейзажами и народом, создавшими писателя. 45
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4