в то время, когда поднимались лозунги о том, что «убаюкивающие» ритмы ямба бессильны вместить в себя новое, революционное содержание, уже в то время существовал поразительный пример гибкости и емкости классического размера. Стоило вспомнить лишь, что интимное, полное тонкого лиризма, как бы даже романсовое стихотворение Пушкина «Я помню чудное мгновенье» и торжественный гимн международной революции «Интернационал» написаны одним и тем же размером — четырехстопным ямбом. Одним и тем же размером написаны стихотворения Пушкина «Гляжу как безумный на черную шаль» и светловская «Гренада». Хорошенько поискав, примеры эти, видимо, можно было бы умножить. Новаторство только лишь в области формы всегда приводило к превалированию последней над содержанием, то есть, по существу говоря, к формализму. Чарльз Дарвин в предисловии к одной из своих больших работ в самом конце обронил фразу: «О стиле я не заботился». Вот ключ к решению вопроса о формализме. Когда необходимо рассказать человечеству вещи огромной важности, время ли усложнять себе жизнь изобретением словесных трюков? Толстой вслед за Дарвином тоже мог бы сказать применительно к своему творчеству: «О стиле я не заботился». Если же он и переписывал по многу раз свои произведения, то единственно из заботы яснее и доходчивее сказать то, что хотел сказать. Формальные изыскания, самодовлеющие образы, в особенности нагромождения один на другой (как бы от щедрости, как бы от избытка таланта), 27
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4