есть не что иное, как сетка из колючей проволоки, наброшенная на стихию смысла художественного произведения. Сознание читателя, продираясь сквозь эту сетку, оставляет на каждой колючке клочки самого себя. Практически это выражается в том, что каждый самодовлеющий образ приковывает к себе наше внимание, заставляет остановиться, задержаться на нем. Образная система должна помогать сознанию погружаться в стихию смысла, а не задерживать его. Мне сдается, что формалисты частенько сознательно набрасывают сеть из колючей проволоки, ибо частенько, когда окровавленное сознание продерется все-таки сквозь нее, там оказывается пустота. Никакой стихии смысла нет. Недаром у интересного и своеобразного советского поэта Семена Кирсанова, более других склонного к формальным поискам, мы замечаем, что, когда он говорит о важных и дорогих для себя и для народа вещах, все его поисковые фокусы исчезают. И наоборот, в одном месте он написал: Рана кровью марлю красит. Казалось бы, блестящая инструментовка строки на звук «р». Но спрашивается, зачем она здесь, эта инструментовка? Ведь кровь пропитывает марлю бесшумно. Это — образец самодовлеющего образа. И вот, пока мы любуемся инструментовкой строки на «р», мы как-то не думаем уж о том, что ранен герой поэмы. Это ранение для нас не болезненно. К судьбе героя мы в этом месте равнодушны, как был равнодушен и сам поэт. А если бы он не был 28
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4