Или: Все сведены дорожной далью: И тот, и та, и я, и вы, И даже — к счету — поп с медалью Восьмисотлетия Москвы... Даже без всех этих конкретных примет времени, взяв любое четверостишие из поэмы «За далью — даль», невозможно ошибиться, определяя, когда это написано. Каждой своей строкой она выражает свое, присущее ей время, несмотря на то что нигде не сломан размер, нигде нет греха против канонической стихотворной формы. То же самое можно сказать и о поэме Ярослава Смелякова «Строгая любовь»: В клубах города и села, А тем более в нашей школе, Красота в годы те была Вроде как под сомненьем, что ли. Ну не то чтобы класть запрет, Но в душе мы решили смело, Что на стройке железных лет Ненадежное это дело. Не по-ханжески, а всерьез, Тяготясь красотой досадной, Волны темных своих волос Ты отрезала беспощадно. И взяла себе, как протест, Вместе с кожанкою короткой Громкий голос, широкий жест И решительную походку. Но наивная хитрость та Помогала, по счастью, мало — Русской девушки красота Все блистательно затмевала. Скажет ли кто-нибудь, что стихи эти бессильны выразить то, что им задано выразить? А ведь еще 26
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4