меру, рябина, не горная, ворочающая камни река, а тихие наши красавицы с желтыми кувшинками и белыми лилиями, вплетенными в светлые струи, не шестидесятиградусное жестокое солнце Хивы, а доброе тихое солнышко Рязани. И чтобы жаворонок дрожал над полем голубого льна, и чтобы скворечник на березе перед крыльцом, и чтобы водились в нем летом скворцы, а зимой квартировали морозоустойчивые, в шубенках нараспашку, дотошные воробьи. Было бы бессмысленно перечислять все приметы русской природы. Но из тысяч примет и признаков складывается все же то общее, что мы зовем нашей родной природой и что мы, не отрекаясь ни от морской синевы, ни от высокогорной сияющей белизны, любим все же сильнее, чем что-либо иное в целом свете. Чувство родной природы, любовь к ней, бесспорно, занимает одно из главных мест в сложном чувстве Родины. Но все же оно, ну, что ли, слишком непосредственно, непроизвольно, я бы даже сказал, слишком инстинктивно, чтобы на нем одном все и держалось. Да простится мне грубость аналогии, но ведь и красноклювую альпийскую галку не заставишь водиться под домашней застрехой. Одно время в нашей литературе осуждалась так называемая пейзажная лирика, стихи, воспевающие родную природу, красоту ее, любовь к ней. А между тем воспитательное значение такой литературы несомненно, и именно в воспитании сложного и глубокого чувства Родины. Ведь, если вдуматься, родная природа для нас не 170
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4