Неделябыстро пролетела, ещё и Людмила своего Георгия родить успела... —хлопот полон рот. Вцарскую канцелярию Татищев поехал, ордена свои и медали, коих на всю грудь хватило, надел, фасона пущего ради. Вернулся под ночь, уже все спали. Будить не стал, а хотелось. Утром, мужественно выдержав завтрак, попросил, чтобы и жён парни в столовую привели. И вновь одел мундир с орденами. Женщин с колясками в ряд усадил, парней в шеренгу построил. —Равняйсь! Смирно!.. К зачтению и слушанию царского Указу готовсь! —и начал торжественно читат,ь но дойдя до ...всея великия и малыя, и белыя России самодержец... вконец спутался, торжество и парадность в голосе утерял, пот со лба вытер, просто дамам улыбнулся и сказал, как отец детямв минуты счастливые говорит: — Одним словом, сыны мои и дочери любимые, —в лица и Люде, и Насте, и Юлии, заглянул, всех взглядом оголубил, —жалует вас государь Пётр Алексеевич Романов высшем сословием на Руси. Отныне вы все, и Коля, и Даня, и Олег с Вовой, приписаны к сословию Потомственных дворян, сиё означает, что и дети ваши такоже наделены сим званием. Соответствующие ленты со знаком к Указуприлагаются —разбирайте, надевайте! Татищев умолк, в столовой стояла идеальная тишина. Ожидали всего: и денег, и медали какие-никакие, и даже подарки, в виде двух-трёх крестьянских семей, но чтобы такое... Первым опомнился Вовка: —Робя, и мне чё ли?.. —сказал подавленным, тихим голосом... —Вот тебе и «чё ли», слыхал же: всем!. —подхватил Даня. Олег с перекошенным лицом, как будто у человека зуб сильно болит: —Парни, а ведь и нашим «спиногрызам» тож самое!.. —Оле,г почему-то детей маленьких всех ласково спиногрызами и короедами называл. Николай, будучи в полной растерянности пробормотал, к Людмиле обращаясь: —Ежели личное дворянство, то это токмо за заслуги, но не детишкам твоим. Так можно было бы нам и дать, коли мы заслужили... А Пётр Алексеевич нам сразу на века... И на детей значитса... Первым очухался Вовка: —Госпажи дворяночки! Вам тапереча, и попки своим дитятям 341
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4