помирает. Просто лежит, даже говорить не может. Ждём... —вот-вот помрёт! Вовка уже психует: —Мне-то что за печаль: этот твой полупокойник?! —Ну, как ты не поймёшь, милый? —уже Лоттаначинает нервничать, —сестра и хозяйничает на заводе мужа, где станки ткацкие делает. Собственный у неё завод —кому хочет, тому и продаёт! Вовка хмурится: «Во, ***, дура! Нет, чтоб с этого начать!..» — и говорит Лотте спокойно, как бы на всякий случай: —Хорошо, езжай. Потом расскажешь, - а у самого сердце сильнее застучало: «Чем чёрт не шутит,когда ангел спит?!.» Извертелся Вовка на пупе, пока «милую» из Амстердама ждал. На третий день приехала. Довольная: сестра домой не отпускала, гостить заставила, по магазинам проехались, чуть не везде побывали. Муж не помер, ещё дышит, но всё хуже и хуже. Вовке огромных сил стоило не взреветь: «О станках говори, дура!» —и плечико гладит, ласково приговаривая: —Хорошо, а магазины.. —вообще превосходно.. Рад, очень рад!.. —А продаст она нам станки, но немного: в ближнее время не более пяти, затем, следующей зимой, столько же, а может, больше... —мимоходом замечает девушка, всё ещё находящаяся под впечатлением от столичных лавок: —А какую шляпку прикупила: увидишь — закачаешься!.. Вовка Лотту целует, целует и тащит к ней домой «покувыркаться», папенька-то на работе!.. Знакомить с сестрой Емелю повезёт в воскресенье. Иного свободного времени хозяйка производства найти не может —завод съедает всю её жизнь, почти вдовью. Амстердам сразил Вовкудаже не огромностью своей и не красотой домов каменных. Больше всего удивило то, что на улицах не видно свободно шляющихся куриц, свиней, коз и коров. И конские «каштаны»нигде не валялись, как ни старайся увидеть —даже по обочинам нет. —Они, что, коней вообще ничем не кормят? А как же те ноги двигают? А-а-а!.. —догадался Вован, - именно так чистота и порядок выглядят... Ух-х!.. Здорово! 270
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4