раздражённо: —Да какаяразница! Толстой,Апраксин - одна шайка- лейка, все жизни меня лишить мечтают! — А ещё папенька сказал, что можно и луковицы тюльпана взращивать... —выгодное дело. У нас земельный участок есть. Налог платим, а земля в не обороте. У папеньки ни сил на неё, ни времени свободного нет. Может, мы займёмся? Вовка глаза по блюдцу сделал, от возмущения даже заикаться стал: —Эт я, славный потомок., ***.. и лук... нахрен... выращивать, да я... Да как ты могла?.. Мне дома уху из сёмги с икрой чёрной варят и никакого лужа не кидають... Ана корабле я его ложкой ловлю и за борт бросаю... Лотта взмолилась: —Что ты, что ты, миленький! Наш лук не надо кушать, его продавать надо... Вся Европа покупает! Вовка неумолим: —Нихрена подобного, лук —он что в Вязникахч,то в Рязани, что в Питере и в вашей сраной Голландии однохренственно лук!.. И как его ни крути- в арбуз не превратится.. Не-е! Низа что на свете... Где я, а где лук - зришь разницу? Опечаленная Лотта, мало что понявшая в ругани Емельи, лишь видевшая брезгливое выражение лица своего милого, когда он слово «лук» произносил, всем сердцем поняла: тюльпановой принцессой ей не быть, нужно продвигаться в сторону фабрикантши... —Я кое-что придумала —найдём станки!.. —и она счастливо улыбнулась: —Найдём! —Ну-у?.. —примирительно буркнул Вовка. —В Амстердампоеду сегодня, тебя не возьму, - уже решительно заговорила Лотта. —У меня там сестра двоюродная живёт. Старуха совсем, на десять лет меня старше, толстая очень, —уже весело смеётся девушка. —Все, кто на 10 фунтов тяжеле её —уже толстушки, осмеянию подлежащие. —Мне-то что до твоей старухи толстой, —возмущается Вовка, про себя же думая: «Интересно, что ж там за «старуха» о двадцати семи годах отроду? Прям, забавно!..» —А то, —продолжает пока не состоявшаяся фабрикантша, —есть у неё муж. На него три года назад штабель брёвен сырых выкатился, всего побил. Он и лежит себе без движения с тех пор, но и не 269
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4