леную траву. Впрочем, голубизна, конечно, дело условное. Цвет зависит от неба, иногда и белой бывает эта лента от частых кучевых облаков, а то и стальная, и тусклая, почти черная в осеннее ненастье, а то вдруг сделается на заре как будто из алого шелка. После омута, нагревшись на солнышке, едва-едва протискиваясь, цепляясь подолом за кусты и даже оставляя клочья на острых сучьях, низко пригнувшись, подныривая под бревенчатую лаву, приостанавливаясь ненадолго, бежит дальше, сквозь кусты по камням и корягам. Длинные водоросли, волнуясь, тянутся вслед за ней, стараясь схватить подол, а она уж вон где поет свою журчащую песенку. Под самым Олепином передышка — омут под названием Лоханка, потому что похож по форме на овальную лохань, и, может быть, потому, что десятки поколений олепинских жителей ходили сюда купаться. В летний день вода в лоханке—кисель, взбаламученная ребятишками, этакая теплая мутная жижица, которая даже и не освежает. В это время нужно идти на Попов омут — там нет ни души, вода такая, что, встав по шейку, различаешь пузырьки на щиколотках ног. На кувшинковых зеленых листьях во множестве дремлют синие стрекозы, а если с берега взглянуть потихоньку в корни дерева или куста, там, как в аквариуме, вялая от жары, передвигается рыбешка. Николай Васильевич Лебедев, серьезный, восьмидесятилетний старик, проработавший шестьдесят лет сельским врачом в Черкутинской больнице, доказывал мне, что у воршинской воды существуют какие- то особые свойства. Не думаю, чтобы это было так, но должен сказать: ни воды пяти морей, в которых мне приходилось купаться, ни воды семи озер, ни воды множества рек и речек не приносили мне той свежести во всем организме, какая охватывает после купания в Ворше. Послушав соловьев под Курьяновской кручей и миновав мост, Ворша утекает к другим деревням, переставая интересовать олепинцев. Но предвари9 5
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4