тельно, на самой, так сказать, границе, на самом выходе из сферы их интересов образует три больших и глубоченных омута: Черный, Средний и Круглый. Про Черный все ходили легенды, что никто там, даже с длинным шестом, не мог достать дна из-за студеной воды, от которой ближе к дну начнет ломить ноги, и дерзающие выскакивают обыкновенно, отфыркиваясь и крича: «Кой черт дно! Это пропасть, а не омут!» В Среднем омуте однажды мы с Колькой Пеньковым увидели, как поверху ходит кругами по часовой стрелке огромная стая голавлей. На другой день притащили бредень, но едва завели — он зацепился за что-то возле дна. При нырянии вниз головой воздуха хватало только на то, чтобы дойти до дна, а не на то, чтобы там действовать и отцеплять. Между тем бредень не двигался и назад. Хорошо, если бы он был свой, а то в Прокошихе у Александра Павловича Павлова взят под залог головы. Когда я нырял, стараясь отцепить бредень от коряги, Колька стоял на берегу и хохотал: депешу Павлову надо посылать, депешу! Известно, что в Круглом омуте, кроме всей прочей рыбы, живут четыре голавля-патриарха. Редко- редко (но можно увидеть) они, как субмарины, поднимаются из темной глубины и совершают два или три прогулочных круга. Сначала они видятся как некие темные тени и только ближе к поверхности оформляются в широколобых, темноспинных чудовищ, лениво пошевеливающих хвостами. Потом снова уходят в коряжистую глубину. Алеша Щербаков из Курьянихи караулил их и пытался убить из ружья, стрелял по ним неоднократно, но толку не добился. В этом омуте четырехэтажные подмывы, нижний этаж очень глубоко под водой — наверно, там и живут голавли-патриархи. Зимой таким толстым льдом покрывается река и таким заносит ее пышным снегом, что если бы не кустарник да не ветлы, не найти бы нашей Ворши. 9 3
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4