Жизнь хороша, птички поют 47 Спали под верблюжьими трофейными одеялами с толстым ворсом. Утром просыпаются —весь ворс белый... Мужики лежат тихие- тихие. Ни разговоров, ни звуков. Тихо и выносили одного за другим. Исходили свое, солдатики... Раз в щелочку из-под одеяла глянул — у соседа — такого же парня, как он, — одеяла нет. Не понял сразу. Тот под белой простыней спит. Выглянет —лежит. Часа два так... Пришли санитарки, вынесли. У любого одеяло откинь — бинтов не видно. Все красное: подушки, вата, бинты, матрацы набухали кровью. Одно утешение —вытянуть из-под матраца единственную целую руку —дотянуться на ощупь до ящика, вместо тумбочки. Наугад нащупать стакан. Не-е, не водки — самогона. Медленно. Нет сил поднять, донести тихонько, чтобы не расплескать, не шелохнуться —а то полыхнет огнем боль. Затянуть с дрожью во всем теле стакан под одеяло и залпом выпить, чтобы тепло пошло по нутру, и забыться сном. Ночью после колючего снежного урагана, сорвавшего крыши, вывеску «Госпиталь», повалившего мерзлые деревья, наломавшего веток, возник пожар. Метались верхушки древних лип, обезумевшая бледная луна дико косилась на космы облаков, напоминавших огромных тяжёлых медуз. В считанные секунды они пересекали край видимого пространства чёрного неба. В отдалении, где находилась линия фронта, слышались разрывы снарядов. Вдруг раздался хлопок, похожий на взрыв. Отчего-то резко и привычно запахло гарью, послышался треск, громкие голоса, топот ног. Через какое-то мгновение за стенами как вымерло. Затем красные, как флаги, узкие языки пламени с чёрной каймой стали подлизываться к окну. Раненые лежали неподвижно на матрацах из древесной стружки прямо на полу. У кого ног нет, кто в гипсе, кто в бреду. Что происходит, неясно. Зал медленно заволакивало сизо-серым едким дымком. Языки пламени на улице сливались и превращались в кромешный ад. — Эй, мужики, пожар, похоже. Ходячие-то сбежали, похоже, Про нас, сволочи, забыли... Видят — во дворе плещется во всю огонь, клубами наворачивается дым, а в дыму мечутся белые голуби. Все зрячие из последних сил следили за бьющимися в огненной стихии птицами. — Кузница горит, ребята. И госпиталь занялся. — Всё, конец нам.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4