35 Пронеслись мимолётные грозы товления красок из минералов. Дети с младых ногтей обучались иконописи. Все Тихвинские многодетные. Доходило до 11 детей у одних родителей. Были и священники, и певчие. Один старец из этого замечательного рода прославлен как святой на Кавказе... Иконы писали — со страхом Божьим, да со священным трепетом, исповедавшись, причастившись, надев чистую рубаху! Когда началась революция, церкви стали закрывать, негде было работать. Большой семье пришлось переезжать с места на место. Два брата — протоиерей Василий и протоиерей Иоанн — расстреляны. В тридцатые годы Тихвинских выслали за Урал. Лишь только осваивались на месте, их гнали дальше. Скитались почти сорок лет. Однако все выжили, ни один ребёнок не умер. Удивительно, но после стольких мытарств оставались радостными до глубокой старости. Гонимые, но не роптали: «Ведь и Господу было негде главу преклонить»... Без молитвы не делали ничесоже. В их внешности одна особенность — удивительной голубизны глаза, ясные, как горное озеро. Глаза с неугасаемой детской чистотой, в них можно смотреть как в безоблачное небо. Матушке Сергея, многострадальной Серафиме, приснился сон: Царица небесная, Пресвятая Богородица вручает её сыну золотую кисть... Саша встречала гостей с простосердечным радушием, несказанно обрадовалась, собрала угощенье: котлетки, соленья, салаты, картошка, селедка к столу. Напекла поминальные блины. Гости привезли церковный «Кагор». Однако ели гости постное: Успенский пост. От Серёги исходила энергия, теплота. Её ощущал каждый: под его властью оказывались и люди, и животные. Даже кот Петлюра — бандит, подлиза и плут — его обожал, зачарованно ходил за хозяином по пятам, торжественно, как павлин, распушив хвост. В маленькой квартирке Саши как ни старался гость, привыкший к простору, ужаться, он обязательно что-нибудь задевал, ронял, разбивал, повернувшись резко, ломал очередной стул, что заканчивалось общим смехом и его замешательством. Любаша только успевала за мужем, как фокусник, подхватывать вещи...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4